— Доброе утро, щенятки! — широко улыбнулся он нам, развернул свободный стул и присел, навалившись грудью на спинку. На постные физиономии явно говорили, что наставнику не рады, но тот чихать на это хотел. Только ещё шире улыбнулся и, взяв бутерброд с тарелки Альбины, весело продолжил. — Готовы к труду и обороне⁈ Вижу по лицам, что да, а у меня как раз для вас радостные новости! Готовьтесь, мы идём в Червоточину!
Глава 8
К счастью, Арсенал решил предупредить нас заранее и общий выход в Червоточину был назначен на завтра. Огласив все условия и требования, Ильин унёсся из столовой так же быстро, как в ней появился, а мы остались предоставлены сами себе. Вернее, другим преподавателям, которые вели основной курс.
В течение всего дня на занятиях царила гнетущая, тяжёлая атмосфера. Шепотки среди новобранцев звучали тут и там, все по десять раз обсуждали случай у Шуйского и то, что произошло позже. Слухи о терактах, про потери среди бойцов Корпуса, прорывы тварей и необычные Разрывы.
Тем хватило с избытком и слухи множились, подобно лавине, обрастая кучей подробностей. В большинстве своём по-настоящему бредовыми, основанными больше на фантазии детей.
— Привет, Костя, — поздаровалась со мной Мария, заняв своё место. Развернувшись, она кивнула ребятам и вновь посмотрела на меня. — Как дела?
— Ты уже двенадцатая, кто задаёт этот вопрос за этот день, — невозмутимо ответил я, раскладывая письменные принадлежности на столе. Видя, что девушка несколько расстроилась, со вздохом дополнил: — Всё хорошо, Мария. А у тебя?
— Неплохо, — степенно кивнула княжна и улыбнулась. — Была у Игната, у него тоже всё хорошо. Его завтра утром должны будут уже выписать из лазарета. Жалеет, что вас не пускают к нему проведать, ему там довольно скучно. Хотя… я ему книг принесла, чтобы отвлекся, — вздохнула она. — Он почти не помнит произошедшего, почти сразу потерял сознание, но разговоры… от них в лазарете не скрыться и подробности он получил, а потом и меня стал расспрашивать.
— А ты?
— Рассказала, что могла, — пожала девушка плечами. — Врать или скрывать что-то нет смысла, всё равно узнает. Вот только теперь он… не замкнулся в себя, нет, но случившееся оставило на нём отпечаток. Как и на всех нас, — тихо закончила она, почти прошептав остаток фразы себе под нос.
— Я поговорю с ним, — кивнул я, а Мария приободрилась. — И хорошо, что его завтра выписывают. Арсенал на завтраке объявился. Обрадовал всех — завтра мы пойдём в Червоточину.
— Хм… — нахмурилась девушка. — Не то, чтобы я против такого решения, но не рано ли? После всего этого…
— Я согласен с ним, — мои слова явно удивили её. Пришлось пояснить: — Оглядись, Мария, кого ты видишь?
Она захлопала ресницами и сделала, как я просил. Медленно и основательно оглядела кабинет алхимии, особенно подмечая и задерживая взгляд на пустых столах, где ранее сидели погибшие.
— Новобранцев Корпуса.
Ожидаемый ответ.
— Это так, да не совсем, — покачал я головой. — Все эти дети — воины, Мария. Будущие воины человечества. Да, часть из них покинет Корпус после отведённого срока, но опыт и знания останутся. Другие же продолжат выбранный путь, приняв ответственность за других людей. И на этом пути их будет ждать война.
— Слишком… пессимистично звучит, — наморщила она нос. — Доля правды в твоих словах есть, но как-то это…
— Жестоко? Отнюдь, — вздохнул я. — Такова реальность. И в этой реальности им придётся видеть смерть тех, кто им дорог. Шагать по колено в крови и убивать тварей Хаоса, пока те не оборвут их жизнь или они не сломаются окончательно. И эта самая реальность ударила их под дых, открыв глаза на многое. В идеале, сейчас руководство Корпуса должно загрузить каждого из них работой и учёбой, а лучше — взять за шкирку и потащить на закрытие Разрывов, пока сил не останется. Вот только этого не случилось и теперь у этих воинов слишком много времени, чтобы «думать». В нашем же случае куратор поступил правильно и передал своё решение через Арсенала — поход в Червоточину.
Мария странно посмотрела на меня. Не задумчиво, нет, просто странно. Будто бы увидела что-то такое, чего ранее не наблюдала или просто догадывалась, но теперь подтвердила свои предположения. Я бы мог с помощью Магии Разума прочесть её мысли, но на первой ступени это сложнейшая задача, да и не хочется мне этого делать. Слишком хорошо я знал, к чему приводят такие желания. Раз сделаешь, второй, а потом начнёшь пользоваться подобным постоянно, грозясь сорваться в паранойю.
Без сомнений, такой трюк это преимущество и задействовать его надо, но либо на врагах, либо на тех, в ком ты очень сильно сомневаешься. В остальном же — лучше не прибегать. Тем более сейчас, когда можно отключиться на несколько часов после неудачной попытки. Конечно, если речь не идёт о поверхностных мыслях. Но, но на них и силы свои тратить бесполезно — информативности в них немного. Это что-то вроде фона, витающего вокруг любого разумного.
— Ты изменился, Костя, — произнесла Голицына. — И я не знаю, к лучшему это или к худшему.
— Не изменился, — покачал я головой. — Всегда таким был.
Она ничего не ответила, да и не нужно это. Тем более, что преподаватель зашла в кабинет. Селиванова была всё такой же пёстрой. На этот раз в розовом брючном костюме и кремовой блузке. Белоснежный, чистенький халат лежал на её плечах, на глазах очки половинки, а волосы стянуты в строгий пучок на голове.
— Здравствуйте, дети! — лучезарно и насквозь фальшиво улыбнулась она нам.
Под взглядом женщины мы поднялись и поздоровались в ответ. И вот на этой женщине, положив руку на сердце, я вполне могу использовать Путь Разума и нисколько не буду сомневаться. Будет не совсем приятно, но мне интересно, о чём она сейчас думала, смотря на нас. Судя по моим ощущениям, защита у преподавателя значительно ниже, чем у Марии, а значит риск минимален.
«Слово Разума: Чистота Мысли».
Энергия в моём ядре слабо всколыхнулась, а вокруг головы Селивановой на краткий миг вспыхнула синяя дымка, видимая лишь мне. Женщина никак не отреагировала, а в следующий миг мне пришлось приложить некоторые силы, чтобы сдержать лицо.
«Мерзкие выродки, как жалко, что их всех не перебили в гостях у этого выродка Шуйского! Не пришлось бы и дальше видеть ваши лица! Терпеть вас не могу! И надо было господину Маркову назначить меня сюда, чтобы учить их! Бездари! Ничтожества! Как же я их всех ненавижу!»
Мысли этой…