По всему миру прощались с Чавесом: во многих странах был объявлен траур, сообщалось о планах по увековечению его памяти, возведению памятников, присвоению его имени улицам, площадям и даже горным вершинам. В России центром притяжения в эти дни стало посольство Боливарианской Республики Венесуэла. Один из московских сайтов организовал акцию «Две гвоздики»: им со всей страны присылали деньги на приобретение цветов, которые возлагались к портретам Чавеса у стены посольства и внутри его. В радиусе нескольких километров от посольства было невозможно купить ни красных роз, ни красных гвоздик.
Алла Зенькович, которая была переводчиком Чавеса во время его приездов в Россию, так рассказала о днях прощания [183]: «Когда его не стало, в посольстве Венесуэлы в Москве в течение двух недель была открыта книга соболезнований — каждый мог оставить в ней свою запись. Люди шли толпами: военные, домохозяйки, молодёжь. Причём студенты приезжали целыми факультетами — добровольно, без всякого принуждения “сверху”. Но что меня больше всего потрясло, так это портрет Уго Чавеса, установленный у ограды посольства. Он был завален цветами, там лежали листки бумаги, на которых по-русски было написано: “Чавес, почему ты не жил в России!”, “Чавес, ты не умер, ты всегда с нами!” Вот искренние слова тех, кого называют “простыми людьми”. Как же велико желание наших сограждан иметь идеал для подражания, такого лидера, каким был президент Венесуэлы! Абсолютно все согласны: он был бессребреником, не нажил для себя богатств и не был замешан в коррупции — в этом не пытались обвинить его даже противники. Он не окружал себя проходимцами, если же такие вдруг появлялись возле него, быстро от них избавлялся — после того, как понимал, кто они есть. Уго Чавес — человек невероятной чистоты… Уго Чавес очень уважительно относился к нашему президенту, никогда не переходил на панибратство. Видимо, они с Владимиром Путиным как-то сразу почувствовали друг в друге соратников. У них много общего, оба они — офицеры, большие патриоты своих стран, знают, для чего люди их выбрали, защищают национальные интересы своих государств и понимают, что есть в мире силы, которые будут противостоять их союзу, и с ними следует бороться».
Чавес обеспечил себе место в истории Венесуэлы. Он изменил страну до неузнаваемости. Любая «волевая» попытка пересмотреть направленность реформ, поставить точку на программе построения социализма с «венесуэльским лицом» станет болезненным испытанием для Венесуэлы. Обитатели городских окраин и сельской глубинки воспримут подобные попытки с позиций классовой борьбы: «эсквалидос» хотят отобрать те завоевания, которые мы получили благодаря нашему Уго. Будущее покажет, выживет или нет боливарианская идеология Чавеса, сохранится ли тот мощный импульс, который он придал развитию страны на началах социальной справедливости, доброты и максимально возможного счастья для всех. Чавес всегда радовался тому, что, по опросам, граждане Венесуэлы признавались самыми счастливыми жителями Латинской Америки. Он считал, что во многом это и его заслуга.
Надо ли говорить, что в сознании простых венесуэльцев идеальный образ Чавеса — народного защитника со сверхъестественными возможностями — будет крепнуть год от года. Это народное восприятие Чавеса Телеканал ViVe отразил в минутном мультипликационном сюжете «Чавес в раю». В крестьянских альпаргатах и в трёхцветной боливарианской куртке он неторопливо идёт по зелёному лугу, напоминающему венесуэльские Льянос. Оглядевшись, Чавес замечает в отдалении, в тени небольшой рощи, людей. Он ускорил шаг и, когда приблизился к ним, радостно улыбнулся: его встречали все те, о ком он часто вспоминал, у кого искал поддержки и вдохновения при жизни — индейский вождь Гуайкайпуро, никарагуанец Аугусто Сесар Сандино, чилийский президент Сальвадор Альенде, Негро Примеро — герой битвы при Карабобо, защитница народа аргентинка Эва Перон, певец Али Примера, генерал Эсекиэль Самора, революционер Че Гевара, Симон Боливар и любимая Мама Роса Инес…
Сейчас, когда прошли официальные траурные мероприятия, люди идут в Мавзолей Чавеса постоянно, по собственной инициативе. Невозможно свыкнуться с мыслью, что Чавеса нет. Ежедневно в 16.25 из старинной пушки, установленной на холме близ Музея революции, раздаётся выстрел — как напоминание о том мгновении, когда остановилось сердце президента.
Глава 38
Ненаписанная книга
У Чавеса была мечта: на закате жизни написать мемуары. В программе «Алло, президент!» он не раз демонстрировал разысканные в полицейских досье или на пыльных полках военной контрразведки тетрадки со своими дневниками, конспиративную переписку, блокноты со стихами и рисунками.
Когда умерла бабушка, его Мама Роса, Чавес после похорон нашёл в её стареньком бауле письма, которые посылал ей в годы учёбы в Академии и военной службы. И ещё он сохранял ежедневники для рабочих записей — эту своеобразную хронику будней. Однажды Чавес показал телезрителям такой ежедневник — неимоверно располневший от вклеек и вложений — и сказал: «Здесь наша история, в подобных томах, которых у меня много набралось за последние годы, содержатся материалы для будущих воспоминаний».
В августе 1998 года, когда Чавес только мечтал о президентстве, в одной из газет были опубликованы его ответы на анкету:
— Какова ваша мечта о счастье?
— Хотя бы на день стать тем мальчишкой, каким я был.
— Чему вы посвятите себя, уйдя из политики?
— Стану учителем в начальной школе.
— Как именно вы хотели бы умереть?
— Стариком, читающим книгу под деревом на берегу реки, в окружении внуков и правнуков.
Чавес постоянно подчёркивал, что в той гипотетической старости, «до которой ещё надо дожить», он обойдётся минимальными благами: домик у реки, библиотека из любимых книг под рукой, гамак в небольшом саду. Много ли человеку надо для достойной