Взял слово Карлос Альфонсо Мартинес, генеральный инспектор Национальной гвардии: — Мы не можем согласиться с тем, чтобы он так, беспрепятственно, покинул страну. Как мы потом объясним народу причины, по которым позволили уехать убийце, тому, кто виновен во всех этих смертях? Это был прозрачный намёк: если не подпишешь отречения от власти, потеряешь возможность спокойно уехать из страны, и тогда придётся расплачиваться по всей строгости закона, который не будет снисходительным в отношении тирана и убийцы.
Снова последовал перерыв «на совещание», а затем новая попытка давления. Карлос Альфонсо Мартинес продолжал настаивать: — Чавеса нужно арестовать за совершённый геноцид, за всю пролитую кровь.
На это Чавес не возражал: — Если вы хотите этого, я готов. Я буду президентом-пленником. И не забывайте: отставку я не подпишу…
Кто-то отшвырнул листок в сторону и раздражённо выкрикнул: — Ладно, это не имеет значения, не подписывай ничего! Поздним вечером 12 апреля Чавеса перевезли в казарму батальона «Каракас», который дислоцировался рядом с министерством обороны. Армейские капитаны Отто Гебауэр, Блондель Тинео и Саласар Бооркес не спускали с президента глаз. Это были его тюремщики. По их отрывистым репликам и скользящим взглядам можно было понять, что они настроены крайне враждебно.
Чавес убеждён: в тот день 12 апреля заговорщики намеревались расправиться с ним. Кармона уже дал распоряжение. Но была ли это его инициатива, человека осторожного, предусмотрительного? Все эти дни рядом с заговорщиками на пятом этаже здания командования находились представители военного атташата США полковник Рональд Мак-Каммон и подполковник Джеймс Роджерс. Они поддерживали постоянную связь с Пентагоном, держа его в курсе событий в режиме реального времени.
О планах убийства президента случайно узнал официант во дворце, подслушав слова «президента де-факто», обращённые к военным, среди которых был контр-адмирал Карлос Молина Тамайо: — Чавеса надо убить, мы не можем ни держать его в заключении, ни позволить, чтобы он покинул страну.
Официант проходил прежде военную службу в Мирафлоресе, хорошо знал «кто есть кто» в военной иерархии, кто перебежал к Кармоне, кто сохранил верность законно избранному президенту. Он, встревоженный тем, что услышал, начал звонить военным, лояльным Чавесу: — Надо срочно что-то предпринять, они собираются убить президента.
Тревога была поднята вовремя. Удалось связаться с экипажем вертолёта, на котором планировалось перебросить Чавеса на остров Орчила. Пилоты обещали изменить маршрут полёта и доставить президента в Маракай, к генералу Бадуэлю. Но заговорщики узнали об этом плане, и экипаж вертолёта был заменён.
Из Каракаса Чавеса переправили на территорию морской базы Туриамо в штате Арагуа. Капитаны Отто Гебауэр и Саласар Бооркес ни на шаг не отходили от пленника. Они дожидались благоприятного момента, чтобы расправиться с ним.
В кромешной темноте южной ночи единственное, что мог видеть Чавес, — силуэт горы на тёмно-синем небесном фоне, и слышать — где-то внизу, за спиной, шум морских волн. Он был уверен, что смерть его близка: «Они простили меня десять лет назад, во второй раз они этого не допустят». Чавес прикоснулся к нагрудному кресту с Христом Спасителем и сказал себе: «Ладно, если мне суждено сегодня умереть, я готов к этому». Он вспоминал позднее: «Я был готов умереть стоя, с честью. Я говорил себе: “Твой час настал, ты отдашь жизнь за верность твоему народу”».
В тот драматический момент Чавес вспомнил о человеке, которому пришлось принять смерть в условиях неволи: «Я вспомнил о Че. Эрнесто Гевара, раненный в ноги, сидел на полу, страдая от ран, и тут кто-то вошёл, чтобы его убить. Когда Че увидел, что его собираются убить, он сказал: “Подождите ещё минутку, не стреляйте”. Он с трудом поднялся на ноги, встал у стены и сказал: “Теперь можете стрелять и вы увидите, как умирает мужчина”»…
Когда рядом с капитаном Гебауэром появилась группа вооружённых людей, сомнений у Чавеса не осталось: это расстрельная команда. Неожиданно среди пришедших начались какие-то споры, перепалка на высоких тонах. Чавес вспоминал: «К счастью, в группе военных возникли разногласия: одни были готовы выполнить приказ, другие возражали. Я слушал все эти споры на расстоянии, слушал в темноте, пока кто-то из них не предупредил: “Если моего командующего убьют, в живых здесь не останется никого”. Так что мы были на волоске от смерти, буквально на волоске».
Остров Орчила стал для Чавеса следующим этапом «маршрута в неизвестность». Его доставили туда вертолётом 13 апреля. Поместили в одну из комнат президентского дома, расположенного рядом с военной базой. Чистый песок, аквамариново-голубые волны напомнили ему о тех счастливых часах, которые он, сбежав от многочисленных дел, провёл на острове с Марисабель, дочерьми и сыном. Сейчас совершенно иная ситуация. Угроза смерти не миновала, хотя еле заметные признаки «потепления» уже ощущались.
Странной инородной птицей среди тропического пейзажа был самолёт с опознавательными знаками США, стоявший неподалёку от взлётно-посадочной полосы. Как он оказался тут, зачем? Потом, уже во время следствия по перевороту, выяснится, что по-настоящему никто так и не проверил этот самолёт. Хотя бы то, кто дал разрешение на его приземление на венесуэльском военном аэродроме. Ограничились поверхностной беседой с его пилотами. Они сообщили, что работают на крупного финансиста Виктора Джиля Рамиреса [93], владельца «Тотал Банка». После передышки на острове возьмут курс на Пуэрто-Рико. Только потом следствие установит, что именно на этом самолёте предполагалось вывезти Чавеса в США. Похожая схема была использована для «изъятия» неугодного США президента Гаити Жана Бертрана Аристида в феврале 2004 года. Его захватили американские коммандос и вывезли на военном самолёте за пределы страны… В Венесуэле такой вариант не прошёл, вероятно, потому, что большинство в армии было на стороне Чавеса. Расправа с ним могла привести к непредсказуемым последствиям.
Чтобы размяться, Чавес совершил пробежку по берегу в компании сержантов из местной охраны. Он бежал по кромке воды и песка, босой, но в спортивной рубашке, которую ему подарил кто-то из охранников.
На Орчиле конвоиры Чавеса снова попытались добиться от него письменного отречения от власти, но получили твёрдый отказ.
Главным организатором сопротивления заговорщикам и вызволения Чавеса с острова Орчила считается Рауль Бадуэль. У него были свои счёты с путчистами. В преддверии апрельских событий они провели «операцию отвлечения», с помощью которой пытались бросить тень на Бадуэля и его парашютистов. Командующего 42-й бригадой хотели представить Чавесу «главным конспиратором» против боливарианского правительства.
Сделать это было несложно: военной контрразведкой руководил активный