На этот раз народу стало ещё больше. Прибыли Евгенские, Знахарские, Древновские и Листовские. Этим кланам дела до эмпатического дара не было никакого: первые и вторые интересовались в первую очередь генеалогией и медициной, а третьи и четвёртые — лишь растениями.
Листовские создавали новые виды, занимались селекцией и скрещиванием. К примеру, рогульник вывели такой, что водный орех не только стал основой всеобщего рациона, но и содержал почти все необходимые для выживания микроэлементы. А какие хвойные мангры у них получились! Они Живой Стеной закрыли территорию княжества так, что никакая нечисть не могла пролезть сквозь естественное ограждение. Женщины клана умеют одним прикосновением убивать растения, а мужчины — исцелять больные, оживлять погибающие, создавать новые, предугадывать и направлять их развитие.
В детстве я считала женскую половину дара этого клана злой и ненужной, пока отец не рассказал о засилье мутировавшей плотоядной росянки, разросшейся до такой степени, что она начала угрожать людям. Именно Листовские смогли вычистить обитаемую часть топей от этой напасти. Они же справились с некоторыми другими вредоносными видами, истребив их на корню или преобразовав в новые, более полезные.
Болото способно прокормить столько людей и животных лишь благодаря растениям, выведенным Листовскими. Надо сказать, что себя они тоже не обделяют: новые семена стоят дорого. К примеру, селектированные ими красные кедры впитывают невероятное количество влаги, осушая пространство вокруг, и дают потрясающе вкусные, сочные, маслянистые орехи, но не размножаются естественным путём. За каждый росточек нужно раскошелиться, а чтобы высадить небольшую рощу с сухой полянкой посередине, пригодной для выращивания злаков, придётся отдать целое состояние.
Древновские — их ближайшие соратники — занимаются обработкой древесины и созданием из неё всевозможных материалов — от тончайшей бумаги до древостали, из которой изготавливают автолодки и строят дома. Мужчины воздействуют на древесину, а женщины умеют обращать её в труху или пыль. Опасный и разрушительный талант. Вот пригласишь такую в гости, скажешь неосторожное слово — и прощай все стропила и сваи… Зато если надо расчистить участок от сухостоя — цены нет такому дару. Впрочем, для производства бумаги он тоже крайне полезен.
За ужином атмосфера оказалась ещё напряжённее, чем за ранним обедом, но я ей не поддавалась, вместо этого внимательно приглядывалась к кандидатам в мужья и твёрдо вознамерилась остаться с Врановским наедине и расспросить его о событиях десятилетней давности. Не зря отец сомневался в своих выводах: чем больше я о них думала, тем нелогичнее казалось то, что Врановские до сих пор на нас не напали. При наличии подобных защитных амулетов папа и брат мало что смогли бы им противопоставить даже при пышущем силой алтаре.
Или дело в том, что Синеград им ни к чему? Наши кланы не соприкасаются территориями, между нами лежат земли Берских и Полозовских. Разрывать клан на две части — рискованное дело, учитывая, что соседи и потенциальные союзники из Берских ненадёжные — там князья каждый год меняются.
Зачем тогда изначально на помощь пришли? Или просто не хотели, чтобы ромалы закрепились на материке?
Шикарный ужин подходил к концу, особенно сильно гостям понравилась сырная запеканка с раковыми шейками и пряная уха с аиром по рецепту моей прабабушки. Я пила сладкий калиновый морс и посматривала на Александра. Наконец наши взгляды встретились, и я попыталась показать ему глазами, что снова хочу переговорить наедине, при этом искренне стараясь не походить на пучеглазую кикимору. Он едва заметно кивнул, а я повернулась к Лазурке и принялась почёсывать её за круглыми ушками — чтобы нечаянно не пересечься взглядом с каким-нибудь другим кавалером и не напроситься на ненужный танец.
Врановский не разочаровал — пригласил на медленное, чувственное танго. Ещё днём я бы занервничала из-за того, что мало практиковалась в этом танце. Родственники отказывались составлять пару, а посторонних в терем пускали редко, и даже учитель танцев приходил к нам лишь несколько раз — дабы показать основы и убедиться в том, что простейшие па нам известны. А теперь мне было всё равно, тем более что партнёр вёл уверенно и плавно.
Когда вихрь теней отгородил нас от остальных присутствующих, я посмотрела Александру в глаза и спросила:
— Почему десять лет назад клан Врановских не предупредил нас о наличии у ромалов защитных амулетов?
— Мы не были уверены, что это они перехватили корабль с нашим грузом. Подозревали в этом другой клан, а не пиратов. А без крайней необходимости рассказывать о существовании и разработке подобных артефактов мы не собирались.
— Со стороны выглядело так, будто вы прибыли посмотреть на их испытание в бою.
— Признаю, что могло выглядеть именно так, однако в подобном случае нам и вовсе не стоило вмешиваться в ход сражения. Мы могли бы позволить ромалам перебить Разумовских, а потом добить уцелевших пиратов и захватить город. Однако мы оказали помощь, которую не оказал ни один другой клан. Как нам стало известно позже, Ключевские и Полозовские знали о готовящемся рейде, но не предупредили. Не предприняли ничего. А Полозовские и вовсе мобилизовали силы, хотя сложно сказать, планировали они обороняться или нападать. Со своей территории они так и не сдвинулись. И лишь благодаря нашим дружинам, оставшимся охранять разбитый Синеград, никто из князей не рискнул сунуться до того, как вы восстановили защитный периметр и подлечили раненых, — он мягко уронил меня назад, заставив прогнуться в спине, и прошептал практически в губы: — Мы давно могли бы силой забрать все ваши ценности, но не сделали этого. Ты не там ищешь врагов, Ася.
Александр резко поднял меня и закружил под ускорившийся ритм, а потом вслед за мелодией снова сбавил темп, позволяя отдышаться и прийти в себя.
— Зачем тогда тебе амулет, скрывающий эмоции?
— Это моя защита. От каждого из присутствующих у меня своя защита, Ася. Ты же не будешь всерьёз вменять мне то, что я хочу обезопасить себя, находясь среди недругов? Возьмём, к примеру, Берских. Наши отношения настолько плохи, что встреться мы где-нибудь в топях, с наслаждением прикончили бы друг друга.
— Я думала, они не ладят только с Огневскими.
— После захвата Преображенска они не ладят ни с кем. Вернее, с ними не хочет ладить никто. Они под корень вырезали другой клан, а с оставленными в живых женщинами обошлись так, что те пожалели о своём выживании. Не подпускай к себе Берского. Он опасен.
— Я не могу отказать ему в банальном гостеприимстве.
— Твой отец затеял очень опасную игру, и я никак не могу