Когда силы иссякли и я почти сдалась, ощутила саднящую боль на груди.
Я очнулась с хриплым криком, панически глотая воздух. Рядом бесновалась Лазурка, до одури счастливая. Живая. Настоящая. Тёплая. Это её когти впивались в мою кожу, оставляя на тонкой блузке дырки и затяжки. Словно она пыталась дорыться до сердца, чтобы снова запустить его. Зато блузка была снова сухая и чистая, а губы ещё не разбиты в кровь. И даже икры целы.
Прижав огненный лоб к алтарю, я прикрыла глаза.
— Ты пытался мне показать нечто важное, да? — прошептала ему. — Нечто важное, связанное с подводной нечистью?
Ответом стала тишина. Идеальная тишина… Никакого вынимающего душу воя, никакого запаха полыни, никакой растекающейся по паркету алой крови.
Я глубоко вздохнула.
В шахматах такое положение называется цугцванг — когда каждый следующий ход неизбежно ухудшает положение.
Но мне так хотелось верить, что спастись всё же можно. Что есть решение, которое я пока не нашла. Что есть способ обмануть ход истории и изменить судьбу.
Алтарь стоял молчаливый и совсем безжизненный, и мне почему-то показалось, что он отдал все силы, подарив мне последний шанс, о котором я так молила.
Три воскрешения, два из которых я уже истратила. Четвёртого не случится. Алтарь дал мне такую фору, какую только мог. Новой попытки не будет.
Однако я уже знала, чего ждать, и примерно представляла, как оттянуть нападение ромалов.
Судя по всему, эти сволочи ждали идеального момента для атаки. В первый раз, когда собрались кланы и сильные маги, они наблюдали и выжидали, а как только все разъехались — ударили. Причём ударили до того, как Саша успел стянуть в Синеград достаточно войск.
Во второй раз ударили сразу же, как только пал защитный периметр, церемониться не стали. Причём ударили по всем кланам — и по Белосокольским, и по Врановским тоже.
Но… уж очень хорошо они знали, когда именно бить. Мог ли кто-то из кланов снабжать их информацией?
И если да, то кто?
Полозовский? Но он же не идиот — ему не выгодно закрепление ромалов в Синеграде…
Однако в первый раз они ударили слишком точно, слишком выверенно, в идеально слабую во времени точку. Настолько идеальную, что в случайность верилось с трудом. Периметр тогда ещё не пал, защита работала. Они каким-то образом вскрыли и преодолели её, целенаправленно идя к Синеграду, хотя это не единственный город на берегу Пресного моря. Однако единственный, где не осталось способного защитить его князя. Могли они об этом знать? И если да, то откуда?
Я потёрла веки, воспалённые от недосыпа и невыплаканных слёз.
Думала.
Мне отчаянно требовался взгляд со стороны. Кажется, я упускала из вида нечто очень важное. Погладила Лазурку, зарылась лицом в её тёплый ароматный мех, пахнувший моими духами. Кто-то слишком много времени проводит у меня на шее!
— Знаешь что? Мы ляжем спать. Только сначала сделаем одну штуку. Отец, если узнает, то будет в бешенстве, но мы ему не скажем, да?
Я внимательно осмотрела накопители и нашла рычаг, отвечающий за защитный периметр, и врубила его на полную, а потом вырубила библиотеку. Ничего с ней не случится за пару дней.
Итого: 64 маг. единиц в сутки на город и 420 маг. единиц на защитный периметр, работающий на пределе мощности. Столько наш алтарь никогда не тянул, просто не вырабатывал такое количество энергии, чтобы свободно тратить её на защиту.
20 маг. единиц в час. 43 часа до точки невозврата. Чуть меньше двух суток.
Но я планировала управиться быстрее.
Окинула взглядом комнату, по двум стенам которой рос мох, погладила на прощание алтарь и прошептала:
— Я постараюсь всё исправить. У меня есть план. Быть может, не самый лучший, но есть.
На этот раз я хотела сделать всё правильно — предотвратить смерти отца и брата, а также любой ценой заставить их заключить союз с Врановскими и Белосокольскими.
Ромалы не просто так молчали почти десять лет — они копили силы.
Если они смогли построить быстроходные катера, обгоняющие наши автолодки-плоскодонки, то выстоять против них в одиночку не получится, и межклановые распри придётся отложить до лучших времён.
Я вдруг очень ярко вспомнила, как Берский швырнул Артёмку и Лазурку в кишащую ракатицами воду.
Ни разу в жизни ни к кому не испытывала такой всепоглощающей ненависти… Но даже оборотники могут быть полезны для общего выживания. В бою им равных нет, вот пусть и встают в авангарде. А Борис Берский… ему я всё же отомщу, но чуть позже.
Тщательно заперев дверь в алтарную комнату, я направилась на женскую половину и поднялась на третий этаж. На этот раз ключ оставила при себе.
Заглянула в детскую, но на большой кровати не осталось места, чтобы примоститься даже с краешка. Тогда я тихонько приоткрыла дверь в спальню Авроры, но сестра спала, широко раскинув руки, и лечь рядом, не разбудив её, не получилось бы. Я несколько секунд наблюдала за тем, как мерно дышит Роя, беззвучно глотая слёзы.
Убедившись, что все живы и мирно спят на своих местах, проскользнула в свою светлицу, скинула с себя испорченную блузку и рухнула в постель, отключившись ещё до того, как смяла подушку.
Завтра будет сложный день, поэтому нужны силы.
Из глубокого, жизненно необходимого сна меня вырывал голос Авроры, словно сопрановым лезвием вспарывая пелерину дрёмы:
— Ася! Просыпайся уже! Ты чего так заспалась?
— Не хочу… — капризно простонала я, всё ещё цепляясь за остатки покоя, который подарил сон.
— Отец наказал помочь тебе собраться. Тебя ждут через полчаса. Времени совсем в обрез. Поднимайся и иди умывайся!
— К чёрту всех, пусть ждут! — выругалась я, а сестра широко распахнула глаза, и даже Незабудка приоткрыла пасть от удивления.
Ругалась я исключительно редко.
— Конфетку хочешь? — заискивающе спросила сестра, доставая из кармана нечто размером с маленький мячик, завёрнутый в цветной фантик. — Я для себя берегла, но вижу, что тебе нужнее.
Она протянула мне конфету, а я обняла сестру вместо того, чтобы забрать сокровище.
— Роя, я так тебя люблю.
Судя по эмоциям, Аврора растерялась окончательно.
— Ну чего ты? — обеспокоенно взяла она в ладони моё лицо. — Подумаешь, замуж! Я подглядела: Полозовский очень даже симпатичный. Из окна видела, как он швартовался. Давай-ка наведём красоту, чтобы все эти князья передрались за тебя!
Я грустно улыбнулась:
— Мне не нужны все. Нужен только Саша Врановский.
Сестра дважды моргнула, а потом переполнилась подозрением и потребовала:
— А ну-ка, колись!
— Позже. Времени нет. Нужно навести марафет, — коварно ответила я и