Я обворожительно ему улыбнулась, прекрасно понимая, что всаживаю острые иглы слов точнёхонько в его слабые места — желание всё знать и контролировать, а также уверенность в собственной проницательности.
Он буквально кипел от любопытства, пожирая меня глазами.
— Признаться, я впечатлён. Когда вы обыграли меня в шахматы, я догадался, что вы умнее, чем кажетесь, но такого поворота всё же не ожидал.
— Сомнительный комплимент, Мирияд Демьянович, но я приму его за неимением лучшего, — отозвалась я. — Теперь у вас есть выбор: войти полноправным членом в союз Разумовских, Врановских и Белосокольских или позволить этому союзу окружить вас и действовать в собственных интересах. Я уже говорила несколько раз и на всякий случай повторю: я не хочу видеть вас своим врагом. И если вы торгуете и обмениваетесь сведениями с ромалами, то мы можем объединить информацию и выяснить что-то новое. Они начали представлять угрозу. Серьёзную угрозу.
Полозовский мне верил. Он знал нечто такое, что подтверждало мои слова, но делиться не спешил. А я не спешила отступать:
— Предполагаю, что вам нужно обсудить ситуацию с главой клана или же перепроверить свои источники. Поторопитесь. Вы дали мне два дня, один из которых почти закончился. Вы можете решить, чего хотите — мира или войны. Но предупреждаю сразу: и у меня, и у Врановских, и у Белосокольских наличествуют козыри, способные неприятно вас удивить.
Блефовала ли я, уверенно глядя в змеиные глаза Полозовского?
Нет.
Я верила в свою связь с алтарём и в Сашины слова.
— Только имейте в виду: любая распря ослабит участвующие в ней кланы, что будет на руку ромалам. Если будете упорствовать в том, чтобы пойти по этому пути, я начну думать, будто вы действуете в интересах пиратов.
— Мы не сотрудничаем с ромалами, — наконец признал Мирияд Демьянович. — И у нас тоже есть поводы их опасаться.
Он шагнул ко мне ещё ближе, так что теперь я чувствовала аромат его мыла и жар, исходящий от смуглой кожи, помноженный на яркий, живой интерес ко мне и как к собеседнице, и как к женщине.
— Десять лет назад атаку на Синеград устроили вы? — прямо спросила я, не сводя с него глаз.
— Нет. Полозовские не имели к ней отношения, — заверил он, и от облегчения у меня закружилась голова.
Не лгал. Напротив, хотел сказать больше, и я замерла, ожидая, когда он решится.
Но он передумал делиться сведениями:
— Остальное мы откроем лишь союзникам. Мы, знаете ли, тоже умеем хранить секреты.
— Хорошо. У меня только одно условие: вы придёте с предложением союза сами.
Полозовский усмехнулся:
— А Александр Врановский вообще в курсе, что хочет заключить с нами союз? Или ему об этом ещё не успела напеть одна очаровательная, сладкоголосая, хитрая птичка? Маленькая птичка, которую все столь опрометчиво считали невинной жертвой тирана-отца.
— Я просто подумала, что роль жертвы мне не очень подходит. Видите ли, я слишком некрасиво плачу.
Он расхохотался, одобрительно глядя на меня:
— А ведь при первой встрече вы произвели на меня совсем иное впечатление, Анастасия Васильевна.
Я пожала плечами:
— Не стоит делать меня ответственной за ваши впечатления и выводы. Обдумайте моё предложение, Мирияд Демьянович, и давайте этим утром сядем за стол переговоров. Обменяемся информацией и выработаем общую стратегию. Думаю, Белосокольские и Знахарские как раз успеют присоединиться.
— Обязательно успеют, учитывая, что они и не уезжали из Синеграда, — хмыкнул Полозовский с нарастающим азартом. — Но у меня есть одно куда более интересное предложение. Если уж заключать союз, зачем останавливаться на одном?
Мирияд положил горячие ладони на мою талию. А ведь он всё это время был без перчаток! Меня обдало волной чужого одобрения и желания. Я упёрлась руками ему в грудь, от прикосновения прочувствовав эмоции ещё явственнее.
— Нет, — увернулась я, когда он наклонился, чтобы меня поцеловать.
В этот момент бесшумно распахнулась дверь, впуская в комнату Сашу, который с каждой секундой разъярялся всё сильнее и сильнее.
Он мгновенно оценил диспозицию: я фактически в объятиях Полозовского, поздним вечером, в его спальне, уже после того, как Саша оплатил работу Ольтарских.
— И как это понимать? — низким, рокочущим голосом спросил он.
Я на секунду онемела от шока и сделала шаг назад, а потом осознала ещё одну вещь: если Полозовский сейчас решит меня подставить, то Саша наверняка поверит ему и никогда не простит предательства.
Сердце утонуло в нехорошем предчувствии.
Кажется, я слегка переборщила с самостоятельностью.
Глава 25
Осталось 2000 единиц магии
Моим первым инстинктом было броситься к Саше и начать оправдываться.
Но так я поступила бы раньше, а теперь усилием воли заставила себя остаться на месте и посмотреть: а что он сделает?
Я не совершила ничего плохого. Полозовскому отказала, лишней информации не выдала — моя совесть чиста, как родниковая вода.
И теперь я смотрела уже на обоих мужчин с мыслью: а как они поведут себя? Станет ли Полозовский лгать или недоговаривать, чтобы испортить наши с Сашей отношения? Станет ли Саша рубить с плеча и топить в трясине, не разобравшись?
Вот и проверю, чего каждый из них стоит на самом деле.
Если Мирияд Демьянович и смутился хоть на секунду, то я этот момент пропустила, отвлечённая клубящимися вокруг Саши тенями.
— Я разве пропустил объявление о помолвке или свадьбе? — с невинным видом спросил Полозовский у Саши. — Я искренне считал, что Анастасия Васильевна — девушка свободная.
Ох, как Саша вызверился из-за этих слов — причём ни мускул на лице не дрогнул, зато какая буря бушевала внутри!
— Ася, ты не сочла нужным рассказать гостю о наших планах заключить брак? Или вы были слишком заняты, и как-то к слову не пришлось? — саркастично спросил он, переведя взгляд на меня.
— Мы вроде бы условились не ставить другие кланы в известность об этом, — пожала плечами я, нарочно не став ни увещевать, ни успокаивать его. И даже добавила: — А что, нужно было?
Ух, как красиво закружились тени!
Полозовский хмыкнул и съехидничал:
— Если вас, Александр Теневладович, всё-таки интересует, что именно