Все трое захохотали.
— Главное, чтобы англичане не полезли посмотреть повнимательнее, кто там на них зарабатывает…
— Ооооо, hermano, путь лезут.
—??? — Роберто, да и Густаво тоже, поднял бровь.
— Если они начнут выяснять, кто там такие негодяи, то обнаружат, что больше всех заработала совсем даже не скромная «Инвестиционная компания Эскобара» из далекой Колумбии, нет. Более того, она даже и далеко не первой поставила против фунта. А кто же это мог быть, хм? Давайте-ка угадаем с одного раза?
— … Янки? — как ни странно, ответил именно Густаво, а не старший Эскобар, растерянно хлопающий глазами.
— Именно! Сразу несколько американских фондов. Выгодоприобретателем одного из которых является никто иной, как Эдвард Кеннеди. Ну, точнее, там вообще весь клан засветился, но самым ярким представителем же господин вице-президент теперь является…
— Свя-таая Мария, — протянул Гавириа восхищенно. — Ну ты блин…
— Это ещё не все. Там в паре фондов есть завязочки, ведущие к аргентинской хунте. И ребятам из правительства ЮАР…
Кузен и брат переглянулись.
— То есть выглядит так, что чем глубже будут копать англичане, тем сильнее будут уверены, что это всё — дело рук ЦРУ?
— Знаете, где последние годы обитал мистер о’Брайен, наш замечательный лидер ирландского Сопротивления? — задал еще один вопрос Пабло. И по хищной улыбке уже было видно, как он собой доволен.
— Нет? — ответил Густаво. А вот до Роберто уже дошло — что и отразилось на его лице.
— Бостон, hermanos. Который в штате Массачусетс. Сенатором которого с шестидесятых годов был?
— … Эдвард, мать его, Кеннеди… — вместо дальнейшего комментария Густаво просто негромко захлопал в ладоши.
— А ещё… — Эскобар подошел к шкафу, и, недолго в нём покопавшись, бросил на стол газету времен второй президентской компании Картера. Там была фотография Кеннеди на каком-то мероприятии…с улыбкой жмущего руку Шейну о’Брайену.
Совпадение, конечно — обычный предвыборный цикл, в рамках которого происходят встречи с десятками общин по всей стране и тем более в родном штате. Вот только в общей картине…
— Даже мне, смотря на всё это, при том, что я знаю подноготную, начинает вериться, что в том, что mierda, творящееся с Британией последние месяцы, заслуга янки… — Густаво помотал головой.
— Да уж… — Роберто хмыкнул, — заподозрить нас и правда будет…не самым логичным образом мыслей.
— А что я… Я не самый крупный предприниматель, который просто любит читать газеты, брат, — Пабло продолжил с видимой скромностью. Правда, то и дело прорывающийся на лицо оскал намекал, насколько эта скромность фальшива. — А потом в интервью рассказывать про слабость экономики и кризисные явления в Британии. Причем задолго до проблем с Фолк…Мальвинскими островами. И подсказывать, так сказать, друзьям. Дональду Трампу, например…
— Хех, — Густаво помотал головой. — Небось к тебе теперь эти упыри в костюмах бегать начнут. Из инвестиционных фондов. Учитывая, какие у нас результаты…
— Уже, — лаконично прокомментировал Пабло.
Одним из методов отмывания денег Эскобар сделал «инвестиции в рискованные облигации» компаний, работающих с наличкой. Какие-то из них являлись «его» компаниями, какие-то нет. Смысл был в том, что давая под высокий процент «белые» деньги, а затем получая «возврат кредита» или там «выплату купона по облигациям» Эскобар обратно получал «белые деньги». Тот факт, что в значимом проценте случаев долг возвращался из налички лос Паблос, а не прибыли компаний, оставался за кадром. Поток был значительным, и фактически не отслеживался методами 80-х годов. Потому как компании, которым давались деньги, покупали и продавались, сливались и разделялись…найти там хвосты оказывалось практически нереально, а даже если кто-то что-то и смог бы обнаружить, то привязать совершенно независимые организации к «Инвестиционному холдингу Эскобара» (а точнее — одной из его «дочек») фактически было невозможно.
В результате, «высокорискованный хедж-фонд» пока что приносил более чем приличные деньги, делая и без того официально очень небедного бизнесмена неприлично богатым. А ведь были еще ночные и стриптиз клубы, отели, логистическая компания, шахты…и многое-многое другое.
— У нас белых доходов скоро будет, как у небольшой страны, — Роберто потёр лоб и устало вздохнул. Он не понимал почему, но когда большую часть их состояния составляли грязные деньги, он как-то меньше переживал. И точно меньше трудился. Как-то это не так же должно работать, нет?
— Так мы почти такая и есть, — парировал Гавириа. — Со своей армией, экономикой, спецслужбами… и внешней политикой.
— И ведь не поспоришь, — пробормотал Пабло, думая о Фолклендах и Ирландии, США и Панаме, СССР и Мексике… — Ладно, с англичанами все ясно. Давайте, наверное про выборы. Они же теперь в июне, да? Из-за всей этой суматохи с «М-19»?
— Да, — кивнул Роберто, переключаясь на другую папку. — Перенесли с марта из-за убийств сразу шести кандидатов боевиками из «Верной М-19». И, знаешь, это даже к лучшему: у нас было больше времени на подготовку, и сейчас наши шансы просто шикарные.
После долгих раздумий, Пабло всё-таки решил, что на колумбийские выборы идти ему надо. Не лично, нет, но проталкивать своих людей пора. В нескольких случаях пришлось использовать созданную им фальшивую организацию «революционеров», чтобы избавиться от опасных соперников, могущих принести проблемы. Не от всех, конечно…Но тем не менее. Тем более что «чистых» людей среди убитых не было…
— Чего там опросы показывают? — Эскобар подумал, что хотя поручал эту тему Лине, в последний раз совсем с ней её не обсудил…впрочем, понятно почему.
Расплывшись в самодовольной улыбке, Пабло перевёл глаза на брата.
— В Палате представителей мы уверенно сможем провести тридцать своих людей. В Сенате — двадцать одного. И это только тех, кто открыто пойдет от «Либеральной партии» и «Нового либерализма». Еще человек четырнадцать в Палате и восемь в Сенате имеют средние шансы и пяток там и там — не очень вероятно.
Это из «наших». Ещё двенадцать кандидатов в конгрессмены и трое в сенаторы очень любят наши деньги и очень не любят вторую часть уравнения…
— Серебро или свинец, — прошептал Эскобар, кивнув.
— … ага, и там солянка. Есть и консерваторы тоже.
Густаво присвистнул.
— Подожди, то есть, грубо говоря, чуть ли не пятая часть всего парламента будет из наших? Если, конечно, выполним план хотя бы процентов так на семьдесят…
Вместо ответа Роберто кивнул.
Пабло, потянувшись, встал. Неудачно дернутая во время тренировки мышца на спине раздражала тем, то ныла уже второй день. Сделав себе мысленную пометку насчет массажа, Эскобар подошел к окну.
Поместье в средиземноморском стиле в вечернее время становилось ещё более красивым, чем днем. Подсвеченные деревья и искусственные ручьи, белая штукатурка и бежевый камень стен, арки и колонны, оранжевая черепица, красивые клумбы и «естественные бассейны»…
— Если всё пройдет так, как ожидается, то дорога к выборам восемьдесят шестого будет открыта, — негромко произнес он, смотря на яркую Луну. — Мы сможем продвигать любые законы, блокировать любые инициативы конкурентов… Мы станем настоящей — настоящей — силой.
И всего-то и надо было, не лезть в это самому, на первом плане. И как он в прошлый раз до таких вещей не додумался? Хотелось всего и сразу…долбаное эго…
— Вот только мы должны помнить, hermanos, что сила… сила в правде, — Пабло усмехнулся, вспомнив, откуда была эта фраза. Он ведь совсем не на той стороне. Наверное… — Сила не только в деньгах и сиюминутно отданных нам голосах. Она — в сердцах и душах людей. А значит, мы не должны снижать активность. Нашу «тихую» благотворительность. Ни на секунду.
Роберто вздохнул, снова погружаясь в цифры.
— Пабло, мы и так тратим на это сотни миллионов. Ты представляешь, какие это деньги? Только в этом году уже ушло почти двести пятьдесят миллионов, а ведь ещё и полугода не прошло!