Фернандо Альгери был молодым генералом, работающим, де-факто, на Эскобара. Пабло действовал стандартным путём: нашел парня с проблемами, решил их для него, немножко промывания мозгов…Может, он и не получил себе супер-сверх-верного сторонника, но как минимум союзника получил. И этого союзника он теперь аккуратно толкал — влиянием, деньгами…и подбрасывая нужную информацию. Вот как сейчас.
— Один из наших людей в разведке «случайно» выйдет на важного информатора из среды «девятнадцатых»«. Другой 'перехватит» курьера ФАРК с шифрованными записями, которые армейские криптографы, естественно, уже «взломали» с нашей помощью, — Густаво ухмыльнулся. — Мы даже для американцев подготовили отдельный, очень красивый пакет, через их же станцию в Панаме. Янки сами всё проверят, убедятся в достоверности и решат, что это их собственная победа. Они обожают чувствовать себя гениями.
Густаво хохотнул, и это поневоле вызвало у Эскобара улыбку.
Это был хороший план. Простой, изящный и без лишнего шума: ведь он практически не будет сам марать руки в этой заварушке, за него всё сделают другие. Армия — и его человек в ней — получат свой звёздный час, американцы — подтверждение своей незаменимости, а он — чистую страну, без лишних игроков. Идеальная комбинация.
— Кроме того, — продолжал Густаво, — мы активируем наших людей внутри этих группировок. В нужный момент они внесут дезорганизацию, передадут неверные приказы, посеют панику. Короче, сделают всё, чтобы операция по зачистке прошла как по маслу.
— Хорошо, — Пабло снова посмотрел на карту. — Собственно, начинаем. Отдавай распоряжения. Пусть наши «источники» выходят на связь. Я хочу, чтобы через сорок восемь часов у наших американских «друзей» на столах лежали все эти отчёты. И чтобы у них не осталось никаких сомнений в том, что нужно делать. И пусть Фернандо начинает уже шевелиться по-настоящему. Я понятия не имею, когда такая удача с конференций революционеров подвернётся в следующий раз.
Густаво кивнул и поднялся.
— Все будет идеально, Пабло. Я уверен.
Вновь оставшись один, Пабло встал и подошёл к карте. Он мысленно прокладывал маршруты будущих ударов. Вот то самое местечко Каса-Верде, где будут основные силы ФАРК. Вот Кали, в чьих трущобах есть аж пятнадцать конспиративных квартир М-19.
Эскобар представил себе, как армейские вертолёты, полученные от Штатов, будут рассекать воздух над сельвой, как десантники будут высаживаться с безупречной точностью в самых неожиданных для повстанцев местах. Он представлял себе зачистку кварталов в городах, когда полиция и спецназ будут брать один опорный пункт за другим…
Он не испытывал злорадства, не испытывал жалости. Это была просто работа, которую требовалось сделать, что достичь собственных целей. Необходимая и неизбежная. Как чистка зубов или стрижка волос.
Эти люди — революционеры — стали для него просто шероховатостью, которую нужно сгладить. Помехой, которую нужно убрать с дороги. Они думали, что борются за идеи, за светлое будущее. А на самом деле они были просто помехами на его, Пабло, шахматной доске. И теперь пришло время их с доски убрать.
И, конечно же, он устроит спектакль. М-19 — «Верные М-19» на него нападут, большим отрядом. Во главе с Эмилио Гарсия, да.
Бедняга так и сидел у него в плену все эти годы. Кормили его хорошо, давали погулять от души. А всё зачем? Для вот этого самого момента.
Он соберёт всех радикалов его фальшивого «М-19», всех тех, кто в этой организации задействован «в темную», и, используя себя как приманку, заманит в засаду. Где бедняг и покрошат. И подбросят тело Гарсии на «место преступления», окончательно цементируя легенду.
Тем самым он, во-первых, в массовом сознании будет однозначно отделен от всяких революционеров. Во-вторых, учитывая масштабную благотворительную деятельность Эскобара, оставшиеся в живых участники движения (а хоть кто-нибудь почти наверняка спасётся из расставленных сетей) будут окончательно дискредитированы среди населения.
И, напоследок, он знал, что после этой зачистки его позиции укрепятся невероятно. Он станет не только королём наркобизнеса, но и единственным в стране обладателем звания негласного гаранта стабильности. Правительство будет ему обязано. Американцы — довольны. А у него останется «Верные М-19» — уже полностью работающие на него — и собственный специальный корпус. Фактически, кроме государства только у него будут вооруженные силы.
Никаких los Pepes в этот раз не будет. Это тогда правительство наплевало на собственные законы, позволив создать вооружённую организацию, пытавшую всех подряд, чтобы до него добраться. Теперь ОН будет иметь такую возможность. Он — и больше никто.
Пабло выпил воды и неторопливо вышел из кабинета. Всё было готово. Оставалось только нажать на спусковой крючок. Точнее, он уже его нажал, приказав начинать.
Всё, что теперь оставалось — это лишь ждать. Ждать и наблюдать, как работает отлаженный им же механизм. Механизм власти, влияния и стратегического планирования.
Спустившись на первый этаж, Эскобар вышел в один из внутренних двориков своего поместья. Несколько кустов, пара деревьев, и глубокое кресло на цепях, под навесом. Сам Пабло в шутку называл это «комнатой для размышлений», тем более сюда же выходила одна из гостиных, где имелся небольшой бар и стереосистема.
Последнюю он и включил. Виниловый диск закрутился, мягкий голос Фрэнка Синатры заполнил пространство, и Пабло закрыл глаза, позволив музыке себя окутать.
В такие моменты не хотелось суеты. Любое действие, особенно такого масштаба, должно было совершаться с холодной, почти хирургической точностью. И эта точность достигалась не криком и не нервами, а именно вот такой вот ледяной сосредоточенностью.
Его мысли вертелись вокруг деталей. Он мысленно еще раз проверил каждый этап. В ближайшие дни погибнет очень много людей. Но война есть война — а это была именно она. Война за полный контроль, за абсолютную власть… за мечту.
Вот только каждый день он опосредованно убивал гораздо больше людей, разрушая жизни, семьи, судьбы — и всё ради тех же целей…
Что касается основной массы М-19 и ФАРК… С ними всё было ясно. Они — солдаты чужой армии, армии хаоса и нестабильности. А он наводил порядок. Да, свой порядок, при котором его бизнес — и легальный, и не совсем, и «совсем не» — мог процветать. Процветать без лишних помех. Порядок, при котором партнеры из-за рубежа чувствовали бы себя в безопасности, вкладывая миллионы в его отели, недвижимость и фабрики. Порядок, при котором правительство в Боготе понимало бы, что именно он, Пабло Эскобар, является настоящим гарантом спокойствия в стране. И что с этим гарантом лучше дружить. Порядок, при котором американское правительство поучаствует в строительстве его империи даже этого не понимая.
Густаво вернулся через пару часов, выйдя на газон с двумя чашками крепкого кофе в руках.
— Всё, — бросил он, протягивая одну из чашек Пабло. — Процесс запущен, информация пошла. Думаю, к утру у Фернандо, а затем и у наших «друзей» в ЦРУ начнется настоящий праздник.
Пабло взял чашку, кивнул.
— Знаешь, что самое главное в этой операции? — вдруг спросил Пабло, глядя на брата, отхлебывая кофе.
— Уничтожить угрозу? — предположил Густаво.
— Нет. Самое главное — чтобы никто и никогда не догадался, что это мы её инициировали. Чтобы все: и армия (ну, кроме Фернандо), и американцы, и даже эти проклятые революционеры — думали, что это результат их собственных действий, их гениальности или их провалов. А мы — призрак. Мы — ветер, который направляет огонь в нужную сторону, но сам остаётся невидимым. Понимаешь? Наша сила не в том, чтобы все знали о нашей силе. Наша сила — в том, чтобы все думали, что действуют самостоятельно, а на деле просто выполняли нашу волю.
— Это как шахматы, — хохотнул Гавириа. — В которых ты не просто делаешь ход, а заставляешь противника сделать тот ход, который тебе выгоден.
— Я бы с покером скорее привел пример… — протянул Пабло. — Но и сравнение с шахматами пойдет.