Я усмехнулся, и она села, пока я относил всё на кухню. Я начал раскладывать вещи по местам и собирался вынести мусор на улицу. Как только я завязал пакет, Мак проскочил у меня между ног, я споткнулся, но удержался за прилавок. Пакет с грохотом упал на пол, и он бросился бежать так быстро, как только мог. Он никогда не пробовал человеческую еду, но использовал любую возможность, чтобы мы знали, что он хочет ее попробовать.
— Черт возьми, Мак, — пробормотал я, снова хватая пакет.
— Эм, Йеееен? — позвала меня Дженна из-за спины.
Я резко поднял голову и увидел, что она стоит в дверях кухни, держась за живот, и выглядит обеспокоенной.
— Что случилось? — спросил я, поставил сумку на пол и подошел к ней.
Она прикусила губу и медленно подняла голову, сжав бёдра.
— Эм, я либо описалась, либо у меня отошли воды, — пробормотала она.
— О боже! — воскликнул я. — О черт, о боже, ладно, — я запустил пальцы в волосы и в лёгкой панике огляделся.
Я тут же бросился к ящику, достал ключи и поднял её сумку с коврика у задней двери. Я положил руку ей на поясницу и вывел её из дома. Пришло время познакомиться с нашим малышом, и я одновременно нервничал и волновался.
24. СЕМЬЯ
Дженна
Я закричала: — О боже, Йееееен, — хватаясь за всё, что попадалось под руку в машине, — В моей вагине голова!
До этого у меня не было схваток, и в ту минуту, когда отошли воды, я почувствовала мучительную боль. Я читала, что такое может случиться, но никогда не думала, что это произойдёт со мной. Я вспомнила, как мама рассказывала мне, что такое случилось с ней во время родов Тайлера. И всё же я не ожидала, что будет так больно. Мне казалось, что я на смертном одре.
Схватившись за дверную ручку и край сиденья Йена в машине, я вскрикнула от ощущения, что наш ребёнок разрывает меня изнутри. Через несколько мгновений боль утихла, и я подумала, что могу дышать, но давление всё ещё было огромным. К несчастью для меня, облегчение длилось недолго, потому что я снова почувствовала, как моё тело разрывается на части.
— Детка, ты отлично справляешься, — спокойно улыбнулся Йен, ведя машину в невероятно поддерживающей и собранной манере. — Врач сказал, что будет ощущение, будто там голова, но это нормально.
— Йе, посмотри на меня! — воскликнула я.
Он улыбнулся и взглянул на меня с радостным выражением лица.
Я схватила его за руку и, тяжело дыша, спросила: — Я нормально выгляжу?
Он усмехнулся: — Детка, клянусь, с тобой всё в порядке, и я еду так быстро, как только могу.
Как он мог быть таким спокойным? Этот человек убивал людей и вёл себя так, будто его это не волновало, а теперь я собиралась родить прямо в машине, а он сидел с таким видом, будто ему только что сообщили, что он выиграл миллион долларов. Вспотев и дрожа от боли, я начала плакать, представляя, как наш сын сползает на коврик в салоне машины.
— Я не могу рожать в машине! — взвыла я.
— Мы успеем, — вздохнул он, — обещаю. — Как только он закончил говорить, зазвонил Bluetooth. Йен взглянул на экран.
— Это Джейд, — заметил он.
— К чёрту Джейд! — крикнула я.
— Это моя реплика! — пошутил он.
Я закатила глаза и начала дышать так, как мне посоветовал врач, но она не сказала мне, что дыхание не помогает справиться с болью. От этого ты только выглядишь идиотом. Боль снова отступила, и я смогла немного расслабиться.
Йен нажал на кнопку на руле.
— Позвони Ченсу, — громко сказал он, перекрывая мои затихающие стоны.
Из динамиков донёсся звонок, но Ченс ответил ещё до того, как прозвучал первый гудок.
— Алло? — ответил он.
— Эй, мы едем в больницу, если хотите, можете нас там встретить, — сказал Йен.
Ченс усмехнулся сонным, хриплым, низким голосом: — Хорошо, мы скоро будем, я позвоню Таю и Люку.
— Звучит неплохо, — ответил Йен и повесил трубку.
Через двенадцать минут мы приехали в больницу, но это были самые долгие и мучительные двенадцать минут в моей жизни. Йен схватил ближайшую инвалидную коляску и помог мне сесть, а затем с молниеносной скоростью покатил меня. Мы быстро вошли в больницу и поднялись на лифте. На этаже родильного отделения меня быстро зарегистрировали и проводили в отдельную палату.
— Тук-тук, — позвал Ченс, когда они с Эмбер вошли в палату.
До этого момента мы обсуждали со всеми, что им можно заходить, пока их не выгонит персонал или пока мне не пора будет рожать. Я поздоровалась с ними, как могла, но медсестры уже ставили мне капельницу и проверяли жизненные показатели, как только я переоделась в халат.
Я услышала, как Йен рассказывает им, что произошло, в углу, на другом конце палаты. Медсестра повернулась к Ченсу и Эмбер и попросила их выйти на минутку, пока она будет проверять мою шейку матки. К счастью, она была раскрыта лишь наполовину, и у нас было немного времени.
Когда они вернулись, то сели на диван в другом конце комнаты. Йен стоял рядом с моей кроватью и гладил меня по голове так легко, как только мог, не беспокоя меня. У меня начались сильные схватки, и Йен стал учить меня дышать. Держать его за руку изо всех сил, я выдохнула два раза и один раз вдохнула. Вскоре я выработала хороший ритм.
Выдох, выдох, вдох, выдох, выдох, вдох.
— Buddy you're a boy make a big noise playing in the street... — Ченс начал петь песню Queen в такт моему дыханию.
— Ладно, убирайся! — я тут же перестала задыхаться и закричала, указывая на дверь, прежде чем он успел закончить фразу.
Йен попытался сдержать смех, но из его носа вырвалось фырканье. Эмбер прикусила губу, и на её глазах выступили слёзы. Она была готова истерически рассмеяться, но сдержалась ради меня. Ченс никогда не проявлял милосердия, когда дразнил кого-то, особенно меня. На самом деле, если бы я не пыталась уберечь человека от разрушения моей женственности, я бы, наверное, тоже рассмеялась. Но сейчас было не время.
Ченс встал и пожал плечами.
— Что?! — усмехнулся он. — Мы все об этом подумали, и ты это знаешь!
— Ты не можешь петь «We Will Rock You», пока я рожаю! — огрызнулась я, пытаясь сдержать слёзы.
Он упёр руки в бока.
— Ладно, но