Старла искренне улыбается.
— Но он больше не в «Сынах Дьявола». — Мне это кажется странным. Почему-то я думала, что члены клуба остаются в нём на всю жизнь.
Лицо Старлы грустнеет, она опускает голубые глаза, и Джен напрягается рядом со мной.
— На самом деле нет. Несколько лет назад, когда мы с Гейбом были ещё детьми, «Сыны Дьявола» враждовали с конкурирующим байкерским клубом. Какое-то время было очень тяжело. Нам, детям, запрещали ходить в город без сопровождения, потому что пару жён и дочерей «Сынов Дьявола» похитили, изнасиловали и бросили умирать на окраине города. — Красивая брюнетка рассеянно проводит пальцем по шраму на правой стороне лица.
— Война выходила из-под контроля, и насилие нарастало, пока конкурирующая банда не похитила и не убила маму Гейба. — Я вижу боль на её лице и на лице Джен, хотя пожилая женщина стоически переносит её, сжав губы в тонкую линию, вместо того чтобы дать волю чувствам. Старла прочищает горло и смотрит мне в глаза с такой напряжённостью, которой раньше не было. — «Сыны Дьявола» решили, что с них хватит. Они решили уничтожить конкурирующую банду. Это было по-настоящему кровавая миссия.
Я широко раскрываю глаза, осознавая последствия её слов. Эта банда, в которой состоит Гейб, уничтожила целую группу мужчин. И хотя я едва ли могу винить их за то, что они дали отпор, когда на их жён и дочерей напали, это кажется невероятно жестоким.
— В общем, во время большой перестрелки мой отец и его заместитель, отец Гейба, оказались в центре боя. — Старла качает головой и снова опускает взгляд на банки. — Мой отец всегда говорит мне, что отец Гейба — единственная причина, по которой он всё ещё жив... Отец Габриэля погиб в той перестрелке. — Старла пожимает плечами. — Гейбу тогда было всего десять, но мой отец в каком-то смысле считает его своим сыном. А мы заботимся о своих, так что с тех пор он живёт в клубе.
Я потрясена и молчу. Какое трагическое прошлое. Интересно, много ли Габриэль помнит о нём. Вспоминает ли он, какими были его родители, как они погибли. Внезапно его напряжённое, более оборонительное и агрессивное поведение обрело для меня смысл. Он не только вырос без какого-либо реального руководства или поддержки, кроме банды отъявленных байкеров, но и стал сиротой в результате насилия в очень раннем возрасте.
— В тот день много детей остались сиротами. Много жён стали вдовами, — грубо добавляет Джен, и я в шоке от того, что она вообще решила что-то сказать. У меня сложилось впечатление, что она предпочла бы сделать вид, что меня не существует.
Когда все банки рассортированы, мы меняемся местами и выстраиваемся в цепочку, передавая по очереди пакеты с разными консервами. Я стою рядом со Старлой, которая отвечает за раздачу консервированной стручковой фасоли, потому что хочу узнать больше. И Старла, похоже, мой лучший и единственный добровольный источник информации.
Я хочу спросить, получила ли Старла свой шрам на той войне, но это может быть слишком личным, поэтому я сосредотачиваюсь на следующем вопросе, который не даёт мне покоя.
— Итак, когда Габриэля посвятили в «Сыны дьявола»?
Старла на мгновение задумывается.
— Он был совсем юным, может, шестнадцать ему было?
Я поднимаю брови. Это действительно кажется юно, но он уже был достаточно взрослым, чтобы ездить на собственном мотоцикле.
— Вы с ним близки? — Я спрашиваю скорее из любопытства, чем из ревности. Но теперь, когда я думаю об этом, Старла примерно его возраста, очень красива и знакома с байкерской культурой. Внезапно я задаюсь вопросом, есть ли у них общая история, возможно, даже настоящее. На самом деле я ничего не знаю о Габриэле, кроме его крошечной комнаты. Во мне вспыхивает искра ревности.
Старла хихикает.
— Не думаю, что я бы зашла так далеко, чтобы сказать, что мы близки. Габриэль ни с кем особо не сближается, разве что с двоюродным братом Рико и несколькими друзьями. Но даже с ними он держится на расстоянии. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что он не хочет слишком сильно привязываться к кому-то, чтобы снова не потерять этого человека.
При мысли об этом у меня сжимается сердце. Возможно, именно поэтому он считает меня скорее своей собственностью, чем человеком. Тогда, если он меня потеряет, он сможет заменить меня чем-то другим, вместо того чтобы осознать, что потерял меня.
— Только не говори ему, что я тебе всё это рассказала. Он ненавидит говорить о своих родителях. Он точно разозлится, если узнает, что я считаю его неспособным впускать людей в свою жизнь. — Старла закатывает глаза, и я смеюсь.
— Может, тебе стоит заткнуться, если ты не хочешь, чтобы незнакомцы болтали о членах клуба, — огрызается Джен.
Улыбка исчезает с моего лица, когда я вижу раздражение в её глазах. Хотя Старла мне нравится и я думаю, что мы могли бы подружиться, у меня складывается чёткое впечатление, что большинство здешних женщин не рады моему присутствию и, возможно, даже не доверяют мне. Я понятия не имею почему. Мне остаётся только надеяться, что со временем они смягчатся. В противном случае мне будет очень одиноко в «Сынах дьявола».
18
ГАБРИЭЛЬ
Поездка на собрание проходит в напряжённой обстановке. Десять или около того байкеров не шутят и не прикалываются, как мы обычно делаем во время утренних поездок. Я чувствую, что Марк размышляет, как поступить в этой ситуации. Не могу сказать, что завидую ему в этот момент, когда благополучие клуба висит на волоске. Но я верю, что Марк сделает всё возможное, чтобы помочь нам. Он всегда относился ко мне как к личности, и я всю жизнь наблюдал за тем, как он предан клубу.
Именно в такие моменты я больше всего беспокоюсь. Я не помню, что привело к войне между «Сынами дьявола» и «Братьями-бунтарями», но осознание того, что мы можем оказаться на грани выживания, вызывает плохие воспоминания. Я потерял всё в той войне, и теперь, когда у меня наконец-то есть Уинтер, я не хочу потерять и её.
Я не сомневаюсь, что Кейдж отдал бы Уинтер, чтобы спасти свою шкуру, но мне интересно, сделал бы то же самое Марк, чтобы спасти клуб. Я знаю, что он не одобряет то, что Кейдж и его парни сделали с девушкой Сейнт, но он вполне может отдать мою девушку наследникам Блэкмура,