Когда я оглядываюсь на кровать, Уинтер наблюдает за мной. В её глазах нет того жгучего вызова, который был, когда я впервые привязал её, чтобы преподать урок. Вместо этого она выглядит почти вялой из-за своей затуманенной похоти. На её губах появляется лёгкая улыбка.
— Ты собираешься оставить меня в таком состоянии? — Спрашивает она, и в её глазах пляшут огоньки.
Я усмехаюсь.
— Не искушай меня. Я бы с удовольствием сделал это снова, когда закончу.
Её улыбка исчезает, и я готов ударить себя за то, что заговорил о встрече, когда мы только что преодолели наши разногласия. Но вместо того, чтобы испытывать судьбу, Уинтер закрывает глаза и расслабляется на кровати.
Я тяжело вздыхаю и снова натягиваю одежду. Затем я подхожу к кровати и развязываю её, начиная с ног и постепенно переходя к запястьям. Как только я отпускаю её, Уинтер переворачивается на бок. Она массирует руки в тех местах, где кожа врезалась в кожу, и я отмечаю про себя, что в следующий раз нужно будет найти что-то менее жёсткое, чтобы связать её. В следующий раз? От этой мысли меня пробирает дрожь. Это же Уинтер. Конечно, будет следующий раз. Эта девчонка никогда не будет держать рот на замке и делать то, что я говорю.
Вместо того чтобы снова открывать ящик Пандоры и зацикливаться на её обиде, которая, как я вижу, всплывает при упоминании сегодняшнего вечера, я сокращаю расстояние между нами и прикусываю её нижнюю губу, пока она не начинает всхлипывать. Она запускает пальцы в мои волосы, чтобы прижать меня к своим губам.
Я целую её, пока у неё не перехватывает дыхание, затем сжимаю её пальцы и высвобождаю их из своих волос. Заглянув ей в глаза, я говорю со всей властностью, на которую способен:
— Оставайся здесь до конца вечера. — Затем я ещё раз крепко целую её в губы и выхожу за дверь, не оглядываясь.
* * *
Сквозь окна слабо пробивается свет, пока я иду по коридору в гостиную. Даллас и Нейл всё ещё сидят на своих местах с каменными лицами, с пустыми пивными бутылками в руках. Пальцы Нейла побелели от напряжения.
— Ты разобьёшь её, если не будешь осторожен. — Я киваю на бутылку в его руке.
Он опускает взгляд и ворчит, прежде чем поставить её на кофейный столик. Даллас делает то же самое.
Я иду на кухню и открываю бар, чтобы достать «Кентукки Джентльмен» и три бокала. Немного крепкого виски поможет смягчить предстоящую встречу. Мальчики встают и присоединяются ко мне, когда я снова вхожу в гостиную и наливаю всем по хорошей порции. Дверь в спальню Рико хлопает, и мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть, как он идёт по коридору.
Не говоря ни слова, он присоединяется к нам. Взяв бутылку виски, он поднимает её в знак приветствия, и мы все выпиваем, а он пьёт прямо из горла. Жжение янтарного напитка, стекающего по моему горлу, немного успокаивает нарастающее напряжение. Затем мы все ставим бокалы на кофейный столик и направляемся через французские двери в клуб.
В клубе шумно, там полно обычных посетителей, ведь только десять человек, пришедших на собрание сегодня утром, знают, что их ждёт этой ночью. Марк уже там, и он едва заметно кивает нам, когда мы входим.
Каждый из нас должен найти четверых оставшихся мужчин, которые изнасиловали Афину, и вовремя вывести их на улицу. Наследники Блэкмура и их питомец будут здесь примерно через полчаса, и нам нужно успеть расставить этих людей до их прихода. Нельзя медлить или заставлять наших новых боссов ждать, если мы хотим проявить добрую волю и убедить их, что будет лучше, если они не расформируют нас. Кейдж, единственный из тех, кого казнят, кто присутствовал на предыдущей встрече, весь день был привязан в сарае на заднем дворе, и Джереми должен был присматривать за ним до назначенного времени встречи.
Я направляюсь к Маку, и у меня внутри всё сжимается. Может, он и подонок, но он всё тот же парень, с которым я вырос. Нас посвятили в ту же ночь, мы много раз ездили по одним и тем же делам, и если бы он не был склонен к более кровавым и ужасным заданиям, нас бы гораздо чаще привлекали к одним и тем же задачам, потому что, хоть мы и не были неразлучны и он был на несколько лет старше меня, мы были хорошей командой.
— Как дела, Мак? — Говорю я, пожимая ему руку в знак братского приветствия, подходя к бильярдному столу.
— Привет, Гейб. — Он откидывается на спинку стула, вызывая недовольство других игроков, которые вынуждены прервать игру.
— У меня для тебя работа. Есть кое-кто, за кем нужно убрать, — говорю я. Это не совсем ложь, и Мак уже не в первый раз убирает за кем-то в сарае, так что это правдоподобно.
— Сейчас? — Спрашивает он, оглядываясь на свою незаконченную игру.
Я киваю.
— Марк сказал, чтобы ты занялся этим.
Мак пожимает плечами, и цепочки, свисающие с его кожаного жилета, звякают.
— Нет покоя нечестивым, — жалуется он, но откладывает кий в сторону. — Похоже, вы в минусе, ребята.
— Да пошёл ты, Мак. Ты проигрывал. Ты всё ещё должен мне пятьдесят баксов, — возражает Джек.
— В следующий раз повезёт больше. — Мак показывает ему средний палец и идёт за мной к задней части здания и двери, ведущей к деревьям за территорией клуба.
Я вижу, как Даллас обнимает Джареда одной рукой, и у меня сжимается сердце. Это чертовски печально. Но я продолжаю идти к двери, стиснув зубы, чтобы ничего не сказать.
К тому времени, как я открываю заднюю дверь, солнце уже почти село, и небо окрасилось в ярко-оранжевый цвет. Прохладный осенний воздух пробирает меня до костей, и я почти жалею, что не надел куртку, но не хочу испортить ещё больше одежды.
— Так что же сделал этот жалкий неудачник, что его нарисовали на стенах сарая? — Спрашивает Мак, засовывая руки в карманы и подстраиваясь под мой шаг.
— Наверное, трахнул не ту девчонку. — У меня пересохло во рту, и я жалею, что не выпил ещё, прежде чем отправиться в путь.
Я вспоминаю всё, что привело нас к этому моменту. Всё из-за того, что Филип Сент-Винсент выбрал Афину Сент в качестве «жертвы девственницы» для ритуала, который должен был определить нового лидера Блэкмура. Какая-то дурацкая традиция, согласно которой наследники Блэкмуров, Сент-Винсентов и Кингов сражались за девственницу, пока она не