Он так бесит меня тем, как легко переходит от серьёзных споров к сексу. Как по щелчку пальцев, как будто, с таким же успехом можно делать и то, и другое. И я так устала от того, что он говорит, что я его, как будто я не сама себе хозяйка, как будто я себе не принадлежу. Но его голубые глаза смотрят на меня с такой страстью, что у меня перехватывает дыхание. Он говорит это со всей искренностью, и отчаяние в его словах не даёт мне покоя.
Когда его губы вновь касаются моих, он делает это с силой, словно пытается доказать свою правоту. Его язык проникает в мой рот, а руки сжимают мои бёдра, и он трётся об меня своим растущим возбуждением, показывая, насколько он твёрд.
На этот раз, оттолкнув его, я добавляю пощёчину. На мгновение его руки опускаются, и он выглядит совершенно шокированным. Моя ладонь горит от силы удара, и в голове проносится мысль. Горела ли его ладонь так же, когда он шлёпал меня? Как будто у него вообще есть какие-то чувства. Он — грубиян, который не знает ничего, кроме низменных желаний и того, как выполнять приказы, как грёбаная сторожевая собака.
Прежде чем он успевает прийти в себя, я бегу к двери. Может быть, Старла разрешит мне остаться у неё на ночь, но одно я знаю точно. Я не могу здесь оставаться.
Габриэль подходит к двери одновременно со мной и захлопывает её, не дав мне открыть её больше чем на несколько дюймов. Схватив меня за плечи с немалой силой, Гейб разворачивает меня и прижимает к двери.
— Куда ты, по-твоему, направляешься? — Спрашивает он, и в его глазах читается угроза.
— Гейб, отпусти меня! — Я пытаюсь вырваться из его хватки, но он снова прижимает меня к двери, придавливая своим телом.
Я почти чувствую, как его твёрдый член пульсирует в штанах. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он слишком большой и слишком сильный. Я совершенно беспомощна. Одна его рука перемещается с моего плеча на шею, и я чувствую укол страха, когда он усиливает давление, перекрывая мне доступ воздуха. Но он не перекрывает мне кислород полностью. Вместо этого он одной рукой прижимает меня к себе, а другой проводит по моей груди, сжимая и лаская её. Из-за того, что у моего платья низкий вырез на спине, я сегодня не надела бюстгальтер, и мои соски сквозь ткань твердеют от его пристального внимания. Он прижимается губами к моим в искромётном поцелуе, от которого моё тело трепещет, несмотря на желание сбежать. Он просто чертовски горяч.
Его рука скользит вниз по моему животу, к бедру, а затем к ягодицам, которые он обхватывает своей большой ладонью.
— Эта идеальная попка — моя, — бормочет он у моих губ, затем его рука опускается вниз, обхватывает моё бедро и закидывает его себе на талию, обнажая мои трусики, пока моё короткое платье задирается до бёдер.
Его рука медленно поднимается вверх по моему бедру, а губы и язык снова атакуют мой рот. От недостатка кислорода у меня начинает кружиться голова, и я протестующе стону. Я хочу сказать ему, чтобы он прекратил, но в то же время это так чертовски приятно. Его грубая ладонь царапает и щекочет мою нежную кожу, пока его пальцы не достигают линии трусиков.
Дразня кожу вдоль края, он проводит пальцами вниз, от моей попки к щелочке. Я смущённо закрываю глаза, зная, что, несмотря ни на что, он увидит, что я насквозь мокрая.
Габриэль резко втягивает воздух сквозь зубы, когда нащупывает мои влажные складочки.
— Ты, чёрт возьми, дразнишься, — шипит он. — Ты хочешь притворяться, что не хочешь меня, но это не так. Ты вся истекаешь от предвкушения.
Он проводит двумя пальцами между моими складочками, вызывая у меня дрожь от нежелательного удовольствия.
Затем он подносит пальцы к моим губам.
— Попробуй, — приказывает он, и его ледяные голубые глаза вспыхивают яростью.
Я сжимаю губы, мне неинтересна его дурацкая игра. Может, я и не в силах сдержать свою физическую реакцию на него, но я не какая-нибудь чёртова кокетка. Я не играю с ним. Я не хочу трахаться с ним прямо сейчас. То есть физически я хочу только одного — чтобы он был внутри меня. Но слишком многое произошло, и я не готова просто забыть обо всём, чтобы он мог делать со мной всё, что захочет.
— Открой рот, принцесса, или я заставлю тебя.
Я вызывающе смотрю на него. На его лице отражается ярость, и рука, сжимающая моё горло, разжимается, позволяя мне вдохнуть. Я делаю это, отчаянно размыкая губы, и он пользуется возможностью схватить меня за подбородок и заставить открыть рот. Затем он засовывает пальцы внутрь. Я чувствую терпкую горечь своих выделений и пытаюсь отстраниться, но он удерживает меня на месте и проводит влажными пальцами по моему языку.
— А теперь очисти мои пальцы, — рычит он. Его хватка на моём подбородке ослабевает, и он позволяет моим губам сомкнуться вокруг него.
Я всерьёз подумываю укусить его, но взгляд его глаз говорит мне, что это последнее, чего я хочу. Я играю с огнём, сопротивляясь ему, а если я его укушу, то могу выпустить на волю зверя, с которым я не готова справиться. Если за то, что я огрызалась, меня отшлёпали прошлой ночью, то могу только представить, что будет, если я его укушу. Поэтому, глядя на него снизу вверх, я крепко сжимаю губами его пальцы и сосу их, пока он медленно их вынимает.
— Блядь, — стонет Габриэль, прижимаясь ко мне и сильнее вдавливая меня в дверь.
Когда его пальцы освобождаются, обе руки опускаются к подолу моего платья, и давление его тела на моё на одну божественную секунду ослабевает, когда он рывком задирает платье с моих бёдер, талии и грудей, и от скорости этого движения мои руки без моего разрешения поднимаются, когда он срывает ткань у меня над головой. Он бесцеремонно бросает её на пол.
Затем его бёдра снова прижимают меня к двери, а руки быстро проделывают то же самое с рубашкой, обнажая идеальную, точёную грудь и пресс. Если бы я не ненавидела его так сильно прямо сейчас, я бы отчаянно хотела его. Но я не собираюсь поддаваться, когда он ведёт себя как придурок.