Я не хочу больше дослушивать Алихана. Все, что мне нужно было, я услышала. Встаю, решительно иду к выходу. Распахиваю дверь и тут же натыкаюсь на отца и мать, нервно ожидающих меня в офисе помощника Алихана, попивая кофеек. Да, они кофеек попивают, а у меня жизнь разрушена.
Подхожу к матери и впервые за сегодняшний день смотрю ей в глаза.
— Как… — мой голос какой-то утробный и совсем не своей, — как ты могла?! Ты хоть понимаешь, что ты жизнь мне разрушила?! Если бы… Если бы я могла отказаться от тебя… Я бы отказалась…
— Фатима, успокойся сейчас же! — вмешивается отец, пытаясь встать между нами, — ты не в себе. Лариса…
— Твоя Лариса змея! — шиплю я, — она уничтожила меня! Лучше бы ты меня не рожала! Не рожала!!!
Истерика такая сильная, что на мой вопль выбегает Алихан и хватает меня, потому что видит Всевышний, сейчас я хочу сорваться и вырвать ее волосы… За что… за что она со мной так… Кто дал ей право лезть…
Мои глаза пусты и безжизненны. В них нет больше ни веры, ни надежды…
— Фатима, — слышу ее подавленный голос, — не знаю, сможешь ли ты сейчас услышать меня или нет, но… клянусь тебе всем, что у меня есть, я хранила твою тайну. Не от меня семья Рустама узнала о том, что мальчик не Марата…
Глава 39
— Она в мясо Марат, просто разрушена. Я даже не видел, чтобы женщина могла так сильно страдать. Стрёмно на такое смотреть… Ты уверен правильности своего поступка? Девочка не хочет от тебя отказываться…
Я слушаю слова друга- и в грудной клетке так больно, словно бы по ней технично бьют. Снова и снова… Вперемешку с болью чувствую нарастающую ярость. Это та самая ярость беспомощности, которая на самом деле обращена внутрь себя, но заставляет тебя крушить все, что вокруг и кто рядом…
И я делаю это. Яростно опрокидываю стол, разделяющий нас. Знаю, что Раджаб прикроет и не пустит сюда ментов, потому что видел мое раздолбанное размотанное состояние. Но… легче не становится. Да и станет ли вообще?
— Ты просто не понимаешь о чем говоришь Алихан! Если бы ты любил, просто не задавал бы мне таких дебильных вопросов! Если она умрёт из-за меня, жить я больше все равно не смогу. Вот это я точно знаю. А так… она будет жить…
— Без тебя… — многозначительно произносит Алихан. Чертов манипулятор. Знает, куда надавить, — у меня есть глаза, Марат. Ты сейчас правильно пойми, но я тебе как мужчина скажу. Чисто теоретически. Она очень красивая девочка. И такая даже разведенкой долго сама не останется. Наоборот, те, кто раньше подходить боялся. Сейчас толпами попрут. Ты это примешь? Знать, что к твоей женщине будет другой прикасаться… Я тебя знаю… Не поведет у тебя кукуху? Может не успеешь выйти, снова нам придется тебе адвоката нанимать?
Я напряженно прикрываю глаза. Сильно морщусь. Гад. Не хочу его слушать, иначе сейчас врежу.
— Я тебе повторяю, Хан. Ты не любил никогда. У тебя на уме только собственничество. А слабо отпустить потому, что тебе ее счастье важнее? Потому что ты не свой эгоизм ставишь сначала, а ее благополучие? Не понимаешь? И дальше не понимай. Появится у тебя своя проблемная- поймешь… Как бы ни было, Фатя маленькая, молодая. У неё вся жизнь впереди. А что я могу ей дать теперь? Одно дело — просто заниматься не совсем честными делами, как мы это делали. Знать, что со спиной тебе каждый второй может презрительно бросить «бандит» — кто-то реально от презрения, кто-то от того, что просто тебе завидует. Это пережить можно, спору нет, но сейчас вопрос ведь в другом. Я убийца. Чтобы ни было за этим убийством, что бы ни двигало мною, я все равно убил человека. Это уже не просто шепоток в спину. Это клеймо…
— Ты защищал ее честь…
— Хватит, — отвожу взгляд, — оставь уже этот разговор. Фатя в прошлом… Что адвокат говорит? — насильно пытаюсь перевести тему, но Алихан как скала. Непробиваемый…
— Давай начистоту… Я же не маленький мальчик, Марат. Я же видел, в каком состоянии была девочка. Ты всю ночь её терзал. Для чего? Если точно знал, что отпустишь…
Я раздолбанный, раздавленный, уничтоженный. И на мне все еще ее сладкий запах. Даже вонь тюряги не может его сбить. Перевожу глаза на окно за решеткой. Молча матерюсь. Тяжело вздыхаю.
— Если бы я сам мог ответить тебе на этот вопрос… Посмотреть на себя в зеркало и не возненавидеть… Я делал это с ней, потому что не мог не делать. Потому что Фатя не просто моя слабость, Алихан. Она не просто женщина, которую можно другой заменить, тоже красивой и желанной. Не просто моя одержимость. Фати моя физическая потребность. Точно такая же, как воздух. Точно такая же, как вода. Потому я и должен отдалить её от себя. Иначе все равно магнитом будет тянуть к ней. Буду возвращаться и…
— Ты ведь подохнешь в итоге без неё. Медленно, но верно, Марат. Это понимал грёбаный отец Рустама. Поэтому так легко и согласился на сделку. Отказываешься от девочки- а он обещает к ней не прикасаться… Просто потому, что знает что для тебя это в равной степени мучительно больно. Ты ведь не сможешь без неё жить…
— Не смогу… — отвечаю тихо, — посрать. Она-то сможет…
Наши взгляды снова пересекаются. Алихан нервно закуривает. Я прошу сигареты тоже. Протягивает мне, тяжело вздыхая.
— Какая-то эта ваша любовь сложная. Не хочу никого любить. Тимур весь задолбанный этой своей Тамилой. Ты вот тоже в полном дерьме.
— Что говорит адвокат? — снова раздраженно его перебиваю.
— А что может сказать адвокат? Никто ничего обещать не может. У отца Рустама слишком сильные связи за пределами республики. Мы и так сделали максимально чтобы скостить срок. Всё, как сказал Раджаб. Ты меня вообще слушаешь?! Или нарочно спросил, чтоб тему перевести?!
— Как ты проницателен… — нахожу в себе силы съязвить. — Алихан, какая на хрен разница, а? Отец щенка впряжется по максимуму… Мне впаяют столько, сколько смогут… Даже если каким-то чудом мне дадут всего пять лет, эти пять лет для такой маленькой девочки, как Фатя — целая жизнь. Кем я выйду из тюряги?. Что я ей дам, Алихан, что?! Любовь —