Позже мы перетащили в комнату кроватку, которую принесли Финн с Адель. Я не мог вынести мысли, что моя малышка будет спать где-то в другом помещении.
Обняв Вик, я смотрел в окно на освещённые луной горы. Знал: Джек и Эмили где-то там, следят за нами. И я поклялся — сделаю всё, чтобы они мной гордились. Чтобы дать всё, что только могу, тем, кого люблю.
Нашу квартиру уничтожил огонь. Но это было всего лишь жильё. Крыша над головой.
Это не был мой дом.
Тесс — вот мой дом.
Вик — мой дом.
И теперь, несмотря ни на что, Лаввелл стал моим домом.
Глава 44
Виктория
За два дня с момента пожара мы обжились в домике, хотя о нормальной жизни говорить было рано. Мне уже не хватало жизни в городе. Мне не хватало разговоров с соседями и возможности дойти пешком куда угодно.
Но в горах было красиво, а Элис и Анри стали для меня теми чрезмерно заботливыми братом и сестрой, которых у меня никогда не было. К тому же я будто получила целый выводок новых братьев и сестёр — семейство Эберт с их вторыми половинками постоянно наведывались к нам, привозили игрушки и угощения для Тесс.
Офицер Филдер, Паркер и агенты ФБР работали вместе. Если повезёт, ордер на арест будет выдан с минуты на минуту. У почты, расположенной рядом с нашим зданием, была камера наблюдения, и, к счастью, её не задел огонь. Денис, самодовольный ублюдок, даже не попытался спрятать огромную красную канистру, когда подходил к дому — всё попало на запись. Паркер предупреждала, что, поскольку у его отца полно связей, документы на арест нужно подготовить безупречно.
Это звучало логично, но не снимало тревоги. Мне нужно было, чтобы всё это закончилось. Только тогда я смогу вздохнуть свободно.
Сегодня утром Ноа вытащил меня в Кофеинового Лося — за кофе, сконами и живым общением. Мы сидели за большим столом у окна с Дебби, которая усадила Тесс себе на колени и угощала её печеньем, и с тётушкой Лу, от чьих рассказов о проделках пожилых постояльцев дома престарелых мы чуть не катались по полу от смеха.
Ноа обнял меня за плечи, и мы потягивали латте. Я старалась удержать себя в настоящем моменте, нащупать опору в привычном.
Всё будет хорошо. Мы есть друг у друга, фестиваль лесорубов прошёл с огромным успехом, а впереди меня ждала куча интересных проектов на работе.
Что бы ни случилось — мы справимся вместе.
Моё дыхание только-только начало выравниваться, когда над дверью звякнул колокольчик.
По инерции я подняла голову. И тут же пожалела об этом.
В кафе вошли моя мать, Алекс и Грэм — и мне тут же захотелось выбежать через чёрный ход. Мама с Алекс были идеально накрашены и при параде, несмотря на то, что было даже не девять утра. Грэм выглядел так, словно только что сошёл с поля для гольфа.
Я молча молилась, чтобы случилось хоть что-нибудь — пожар, землетрясение, комета — лишь бы избежать встречи. Последние люди на Земле, которых я хотела бы видеть.
Мама двинулась прямо к нам с лицом, мрачнее грозовой тучи.
— Что это я слышу про пожар? — уперла руки в бока. — Тебе не хватило смелости позвонить матери и сказать, что ты чуть не сгорела?
— Мой телефон не пережил пожар, мама. Но со мной всё в порядке. Спасибо, что спросила.
Она покачала головой.
— Прекрасно. Но мы всё равно должны обсудить тот… инцидент. — Она понизила голос. — Нам с твоим отцом было ужасно стыдно.
У меня внутри всё опустилось. Конечно. Почему я всё ещё надеялась, что её волнует моё здоровье, а не позор семьи? Может, однажды я перестану ждать от неё материнской любви, на которую не способна.
Я ещё не нашла, что ответить, как Ноа уже поднялся на ноги.
— Миссис Рэндольф, не знаю, что у вас за тараканы в голове, но ваша дочь — невероятный человек. Ваши ядовитые взгляды, ехидные комментарии и бесконечные вздохи больше неуместны в её жизни. Вам должно быть стыдно за то, как вы к ней относитесь.
Алекс, вытаращив глаза, прижала руку к округлому животу.
— Ты кто вообще такой?
Ноа повернулся к ней и, медленно улыбаясь, сказал.
— Мужчина, который собирается на ней жениться.
У меня перехватило дыхание, пересохло во рту.
Грэм отшатнулся, ахнув.
— Апгрейд, — слишком громко прошептала тётя Лу.
— Хотя это зависит от неё, — продолжил Ноа. — Захочет ли она вообще снова выходить замуж. Ты, — он ткнул в Грэма, — сделал всё, чтобы она возненавидела саму идею брака. Так что спасибо тебе, ничтожный придурок.
У меня челюсть отвисла. Я никогда не видела Ноа таким. Обычно он был мягким, весёлым, даже немного застенчивым. А сейчас… сейчас он был силой. И впервые за долгое время я почувствовала, что у меня есть опора. Я больше не позволю семье вытирать об меня ноги.
— Не смей так говорить с моим мужем, — возмутилась Алекс.
— А ты сама лучше подумай, — спокойно ответил Ноа. — Надейся, что сможешь быть хотя бы вполовину такой матерью, какой стала Вик. С самого начала она окружила мою дочь заботой, любовью и лаской. Это её суперсила — сострадать. Она не может спокойно смотреть на страдания ребёнка. Ты вообще знаешь, что она себе не платит? Работает бесплатно, чтобы каждая копейка шла на еду для нуждающихся. А ты? Когда ты в последний раз делала что-то бескорыстное?
Он вскинул бровь. Ответа не последовало.
Мама подняла подбородок.
— Это не твоё дело.
Ноа будто не услышал.
— Всё, что она просит взамен — это немного уважения и доброты. Даже этого вы ей дать не можете.
Алекс побагровела, руки сжались в кулаки. На секунду я подумала, что она его ударит.
Но кто-то должен был поставить их на место. Давно пора.
Я встала рядом с Ноа, нахлынула решимость.
— Спасибо, — сказала я и положила руку ему на плечо. — Но с этим я справлюсь сама.
— Виктория, — процедила мама, — как ты можешь позволять этому человеку так с нами разговаривать?
— Мама, я закончила, — пожала я плечами.
Люди вокруг явно слушали, но мне было плевать. После всего, что я пережила, последнее, чего я хотела — это твоя язвительность.
— Всю жизнь я пыталась угодить тебе. Пыталась соответствовать имени нашей семьи. Быть идеальной дочерью. Но теперь я знаю: я никогда не