Я чуть было не ударился лбом о дверной косяк — погреба не слишком-то дружелюбны к высоким парням, — но, выпрямившись, просто обалдел от увиденного.
Помещение было наполнено бесценными скульптурами, резьбой в стиле Ренессанс и десятками тысяч бутылок вина, аккуратно организованных так, чтобы в этой подземной пещере создать ощущение уюта и камерности.
Вся моя семья уже была там — кто-то болтал, кто-то ходил туда-сюда. Шампанское лилось рекой, а в углу играла арфистка.
Сердце сжалось от тёплого чувства. Вся семья в сборе. Все счастливы. Дебби сияла, фотографируя всех подряд и болтая с мамой Лайлы — наверняка строили свадебные планы. Хлоя сидела на коленях у Гаса, а его рука покоилась на её животе. Финн и Адель стояли и наперебой рассказывали какую-то забавную историю, перебивая друг друга.
И, конечно, Лайла. Она уютно устроилась рядом с Оуэном и выглядела просто ослепительно в коротком жёлтом платье. Улыбка у неё была такая яркая и искренняя, что мне захотелось обнять её и сказать, как я за неё рад.
Было время, когда я думал, что именно мне суждено стать её мужем. Мы столько всего прошли вместе, она многим ради меня жертвовала. Но мы только разжигали худшее друг в друге. Я хотел её любить. Она была из тех, кого просто невозможно не любить, и, по какой-то непонятной причине, она верила в меня.
Я старался. Годы. Но в какой-то момент просто перестал прикладывать усилия.
И я себя за это ненавидел. За то, что не стал для неё тем, кем должен был быть. Тем, кого она заслуживала.
Лайла, как и хоккей, — ещё одна вещь, которую я потерял, потому что был недостаточно хорош.
Мы прошли в зал всего пару шагов, когда внезапно наступила тишина.
Рядом со мной Вилла напряглась и тихонько пискнула.
Я сжал её влажную ладонь, молча давая понять, что всё будет хорошо. Мы справимся. Обязательно.
К нам устремилась Дебби, её брови взлетели чуть ли не до линии волос.
Я напрягся, готовясь к лекции или гневной отповеди. Она любила меня сильнее всех на свете, но ожидания у неё были запредельные, и я, без сомнений, в очередной раз их не оправдал. Думал, Гейл уже всё ей рассказала, но, оглядывая зал и замечая, как все на нас уставились, был не до конца уверен.
— Всё в порядке? — спросила Дебби с тёплой улыбкой. — Пойдёмте, перекусите. Шеф нас сегодня просто балует. — Она повернулась и махнула рукой в сторону большого стола.
Я остался стоять как вкопанный и посмотрел на Виллу. Она смотрела себе под ноги. А когда подняла глаза, в них плескалась паника.
Глубоко вдохнув, я снова оглядел комнату, остановив взгляд на Лайле — последней женщине, которую я подвёл. И в этот момент я поклялся, что больше так не поступлю. Ни за что. Я сделаю всё, чтобы у нас получилось. Будь что будет, но я не разочарую Виллу.
Тишина затянулась, нарушаемая лишь звуками арфы и цоканьем лакированных туфель Оуэна, который направился к нам. На лице у него, как всегда при виде меня, читалось явное раздражение.
— Ты в порядке? — спросил он, глядя исключительно на Виллу, будто меня рядом не было вовсе.
Я снова взял Виллу за руку.
Когда она ответила крепким пожатием, я прочистил горло.
— Вообще-то... — сказал я, оглядываясь на всех, кто уставился на нас, — мы вчера поженились.
В зале сразу же зашумели, люди начали сближаться, окружая нас. Я притянул Виллу ближе, а Дебби обняла нас обоих и крепко сжала.
— Гейл что-то упоминала, — сказала она, отпуская нас и сияя. — Но я не поверила. Даже не знала, что вы встречаетесь.
Я собрал в кулак все силы, какие только у меня были, чтобы сыграть эту роль как надо, несмотря на абсолютный ужас, захлестнувший меня с головой.
Чудом, но я справился. Повторял наш заранее придуманный рассказ, старательно сосредотачивался на Вилле и на том, как сильно я в неё влюблён. Каждые пару минут прижимал её к себе и целовал в макушку — для убедительности.
Она не отходила от меня ни на шаг. Более того, она была великолепна — подхватывала мою речь и с улыбкой делилась подробностями: как мы гуляли по горам летом, как впервые поцеловались у водопада Мокси.
Я всегда думал, что она книжный червь, тихоня, но теперь быстро убеждался: в моей жене гораздо больше граней, чем я предполагал. Она оказалась обаятельной и лёгкой на подъём — правда, шампанское помогало — и совершенно не сдерживала ласку, вцепившись в мою руку так, будто была по уши влюблена.
После десерта я проводил её до номера, где она собрала вещи, а потом вернулась со мной в мой. Мы решили, что если хотим убедительно изобразить влюблённых новобрачных, нам нужно будет уйти пораньше. Это ведь логично — молодожёны хотят побыть наедине. А ещё это ограничит круг вопросов и, возможно, снизит подозрения.
Внутри я вытащил из мини-холодильника бутылку воды, осушил её одним махом и рухнул в огромное кресло, уткнувшись лицом в ладони. Все эти фальшивые улыбки, смех, импровизация — я вымотался до предела.
Вилла тихонько прошла в ванную — переодеться в пижаму и смыть макияж.
Через несколько минут она вышла с подушкой под мышкой.
— Я лягу на диван.
— Ни за что, — сказал я, тут же распрямляясь. — Кровать твоя.
Она покачала головой.
— Это твой номер. А этот диван тебе точно мал. — Она окинула меня взглядом с головы до ног, и сердце у меня дрогнуло. Чёрт, мне чертовски нравилось, как она на меня смотрит. — Иди спать, — добавила она, направляясь к дивану, ясно дав понять, что спорить больше не собирается. — Завтра летим домой, надо будет согласовать наши версии.
— Извини. — Я и сам не знал, зачем это сказал. Наверное, всё, что произошло за день, вдруг обрушилось на меня разом. Тяжесть сдавила грудь так, что стало трудно дышать. И вот она — красивая, добрая женщина — свернулась клубочком на диване в моём гостиничном номере, а я почувствовал себя последним ублюдком.
— Спокойной ночи, — сказала она твёрдо, не открывая глаз.
Больше спорить было бессмысленно, и я поплёлся в спальню.
Долго лежал, глядя в потолок и пытаясь осознать, во что вляпался.
Брак? С Виллой?
Я встал за ещё одной бутылкой