Как я вообще могла подумать, что это сработает? Я едва справлялась с жизнью и без этого. А теперь мне каждое утро предстояло уворачиваться от этого ходячего искушения?
— Иди в кровать, — сказала я.
— Неа. — Его губы изогнулись в ленивой улыбке. — Побуду с тобой.
Я тяжело выдохнула. Серьёзно?
— Я собираюсь тренироваться и собираться на работу. По понедельникам обычно ад. Пациенты весь день, ещё и те, кто без записи.
— Ты принимаешь без записи?
— Технически — нет. Но я не могу отправить больного человека домой без помощи. И все об этом знают.
Мой папа никогда не говорил «нет». Оставался допоздна, ездил на вызовы. Так что мне самой теперь невозможно закрыть клинику ровно в шесть и спокойно уйти.
Он нахмурился, сделав глоток.
— Но тебе нужен перерыв, а ты одна. Предлагаю так: я приду с тобой, буду твоим охранником, прослежу, чтобы все записывались заранее.
Я оглушительно рассмеялась.
— Врачам не нужны вышибалы.
— Таким красивым, как ты — нужны, — сказал он и снова посмотрел прямо на меня своими карими глазами. — К тому же, это позволит использовать мои навыки.
— Какие ещё навыки?
Он поставил кружку на столешницу и приподнял бровь.
— Быть устрашающим.
Коул Эберт был кем угодно — громадиной, неожиданно заботливым и странно смешным, но только не пугающим. Может, дело было в его взъерошенных волосах или в огромных, тёплых, олених глазах. Когда я смотрела на него, мне было спокойно… и немного глупо. В нём определённо было что-то озорное, но не устрашающее.
— Ну, — сказала я, делая шаг назад, готовая сбежать от этого утреннего взаимодействия. Я ведь вроде как должна была держать здоровую дистанцию, сосредоточиться на работе и заботе о себе.
— Я потренируюсь с тобой, — сказал он, хлопнув в ладоши. — Что у нас в программе?
Обсуждать свои мучительные отношения со спортом и свой нелепый утренний распорядок с бывшим профессиональным спортсменом, чьи восемь кубиков пресса сейчас во всей красе сияли у меня на кухне… это было абсурдно.
— Это ерунда, — промямлила я.
— Нет, не ерунда, — выпрямился он. — Ты же врач. Я могу и не говорить тебе, насколько важно уделять внимание своему здоровью. Я готов за руль сесть. Где ключи?
— Я не хожу в спортзал, — выпалила я. — Мне там никогда не было комфортно. Даже когда я была в лучшей форме — я чувствовала, что мне там не место.
Он сделал шаг вперёд, нахмурившись.
— Не говори так. Фитнес — для всех.
— Не для таких, как я.
Он скрестил руки на груди, отчего у меня полностью отключился мозг.
— И что это вообще значит?
— Ты всё равно не поймёшь. — Я обошла его и подошла к раковине. — Люди с крупным телосложением не имеют такого же доступа к спорту, как худые. Это часть худощавой привилегии.
Я начала наполнять бутылку водой, избегая его взгляда. Последнее, чего мне хотелось в пять утра — обсуждать со своим фиктивным мужем проблемы восприятия тела и жирофобию в обществе.
Я давно махнула рукой на спортзал. Единственный способ заниматься там человеку с моей комплекцией — это явно и громко транслировать своё самоненавистничество: носить мешковатую одежду, вести себя так, будто ты здесь, чтобы истязать себя до изнеможения. Удивительно, но такой подход совсем не способствовал мотивации или любви к себе. Так что я нашла обходной путь.
— В Балтиморе я начала заниматься йогой, — объяснила я. — Нашла инклюзивную студию и влюбилась в это. А в больнице я проходила километры каждый день. За смену в четырнадцать часов я делала по двадцать тысяч шагов. — Я отпила глоток. — А здесь… я просто стою на месте, осматривая пациентов, а потом сижу часами, пока занимаюсь документацией и кодированием. Так что я стараюсь заниматься каждый день. Я знаю, какую цену эта работа может взять.
Он смотрел на меня, и от его внимательного взгляда внутри заворочалось беспокойство. Он засмеётся? Бросит колкость о толстой девчонке на её дурацком велотренажёре? У меня в голове промелькнули все возможные жестокие варианты. Он же спортсмен, бывший хулиган. Женившись на нём, я вроде как сама дала ему возможность ранить меня когда угодно.
— Я могу помочь, — мягко сказал он, его тёмные глаза были полны искренности. — Я хочу помочь.
Моё сердце запнулось. Серьёзно?
— Я не шучу, — продолжил он, запустив пальцы в свои взъерошенные волосы. — Мне это действительно нравится. А после операции я увлёкся функциональными тренировками. Занимаюсь йогой и пилатесом. Я мог бы быть твоим тренером.
— Нет, — пробормотала я. Не могла придумать ничего более унизительного, чем потеть перед ним, пыхтя и краснея.
— Я серьёзно. Это было бы весело. — Его губы растянулись в улыбке. — Можем ходить в походы, делать силовые и упражнения на ловкость. — С кружкой в руке он прошёл по кухне, голос его звучал с воодушевлением. — Йога, конечно, и всё, что тебе нравится.
Он остановился напротив, пристально глядя на меня, делая глоток.
— Твоя работа требует выносливости, — приподнял бровь.
— Да, — призналась я. — И часы адские, и пациентов тьма, и каждый день не похож на предыдущий. Всю жизнь я готовилась к этой работе интеллектуально, но не физически. А в последнее время, наблюдая за отцом, поняла, что должна уделять внимание и своему здоровью.
Папа заботился обо всём Лаввелле, но совсем не заботился о себе. А если я собираюсь делать это десятилетиями, мне пора уже начинать двигаться.
На его красивом лице расплылась широкая улыбка. Боже. Теперь ещё и ямочки. Всё, ещё немного — и я уже в четыре утра отжимаюсь рядом с ним. Я же не могу устоять перед этим мальчишеским энтузиазмом.
Он почесал щетину.
— Ты вообще-то крутая. Ты знала?
Что? Грудь сжалась от неожиданности.
— Ты умная и заботливая. Боже, я до сих пор не верю, что пьяный женился в Вегасе на такой целеустремлённой женщине. Как ты умудряешься быть такой приземлённой и нормальной?
— Я? — Я ткнула в себя пальцем. Нормальной? Наверное, он прав. Я — воплощение среднестатистичности. А он — почти два метра роста и бывшая звезда хоккея. Он уж точно не тот, кого можно назвать нормальным в этом браке.
Он потер руки, ухмыляясь.
— Ладно, жёнушка. Иди крути педали, а потом я проведу для тебя утреннюю зарядку. Разомнёмся и запустим кровь, прежде чем ты пойдёшь раздавать прививки от гриппа.
Я не могла сказать «нет». Не после того, как он оказался таким внимательным, зрелым, и после того, как я выложила ему свои комплексы про спортзал. Видимо, мы это делаем. И почему-то мысль о