— Не напоминай. Я — городской врач. Люди ждут от меня рассудительности, надёжности. И так тяжело быть серьёзной, когда все помнят тебя маленькой. Никто не слушает мои рекомендации, не воспринимает всерьёз.
Телефон снова завибрировал в моей руке — уже, наверное, в пятидесятый раз. Любопытство победило, и я глянул на экран. В основном писали знакомые. Кто-то поздравлял, кто-то спрашивал, всё ли в порядке.
— Я знаю, всё это выглядит ужасно, — медленно сказал я, погасив экран. — Но мы всё уладим. Аннулируем брак, и скоро все забудут. Ты снова станешь той самой надёжной врачом.
— Если бы всё было так просто, — прошептала она, уставившись на меня потускневшими глазами. — Ты мужчина. Мир прощает ваши ошибки и глупости. Женщины в моей роли должны быть безупречными.
Мне нечего было возразить — она была права. Но я не мог позволить ей думать, будто она одна в этом всём.
Я уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но она снова заплакала. На этот раз по-настоящему.
— Мой п-папа… — она заикалась. — Он и так еле держится, а теперь… Боже, как он разочаруется. Как я могла совершить такую ужасную ошибку? Я эгоистичная тварь.
Я не выносил, когда она плакала. Но слышать, как она так говорит о себе, было ещё хуже. Что-то внутри меня взорвалось — дикое, неукротимое желание защитить её.
— Мы просто увлеклись, — мягко сказал я. — Да, выглядит некрасиво. Я понимаю. Но это не катастрофа…
Она подняла голову. Взгляд стал колючим, губы сжались.
— Может, для тебя и нет. От тебя все и так всегда ждут худшего.
Чёрт.
Эти слова ударили в самое сердце.
Я думал, мы сблизились. Что она видит во мне нечто большее, чем образ, застрявший в головах у всех в Лаввелле. Я открылся ей, рассказал то, что раньше говорил только своему терапевту. Я надеялся, что, может быть, в её глазах я больше, чем просто идиот, просравший всё в жизни.
Но она оказалась такой же, как все. Очередной человек, для которого я — никогда не буду достаточно хорош.
Глава 5
Коул
Моё исследование процедуры аннулирования брака в Неваде, оказавшееся куда сложнее, чем я рассчитывал, прервал громкий стук в дверь.
Вилла с испугом подняла взгляд от телефона. Она тоже изучала вопрос. И, скорее всего, пришла к тем же выводам, что и я: выбраться из этого брака будет куда сложнее, чем в него вляпаться.
— Открой, Коул.
У меня всё внутри оборвалось. Чёрт. Оуэн был моим главным критиком, и, судя по голосу, он уже в курсе.
Стараясь дышать ровно, я направился к двери. Взялся за ручку и бросил взгляд через плечо на Виллу.
— Можешь вернуться в свой номер, если хочешь.
Но она не убежала. Наоборот, выпрямилась и покачала головой.
Ну ладно.
Стоило мне надавить на ручку, как Оуэн ворвался внутрь. Лицо у него было красным от злости.
— Объяснись, — потребовал он, тряся передо мной телефоном. — Что за цирк ты устроил?
Позади него появилась Лайла. Она вошла в комнату тихо, с серьёзным лицом.
При её виде меня накрыла новая волна стыда. Я женился на лучшей подруге своей бывшей. Причём в выходные, когда отмечалось её помолвка. Я уставился на свои руки, не в силах вымолвить ни слова, не говоря уже о том, чтобы как-то оправдаться.
— Ты не мог просто дать нам с Лайлой быть счастливыми, да? Завидовал, и вместо того чтобы поступить по-взрослому, всё испортил. И самое худшее — ты втянул в это Виллу.
Я стиснул зубы. Зачем, чёрт возьми, он приплёл сюда Виллу? У неё и без того хватает проблем.
В животе всё сжалось. Из всех моих косяков этот явно входил в топ. И за все дерьмовые дни в моей жизни этот, пожалуй, был худшим. Я не только испортил всё для Виллы — искренне доброго человека, рядом с которым я хоть немного чувствовал себя нормальным, — теперь ещё и брат с бывшей ненавидят меня. Отлично.
— Я же говорил тебе держаться от неё подальше, — процедил он, с раздувшимися ноздрями встал почти вплотную. — Как ты вообще уговорил её выйти за тебя?
В одно мгновение весь прогресс последних месяцев пошёл коту под хвост. Было очевидно: Оуэн всегда будет меня ненавидеть. Не из-за того, что женится на моей бывшей. Просто потому что мы с ним слишком разные, и прошлое оставило слишком глубокие шрамы.
Мне вообще не стоило приезжать. Надо было остаться дома и вежливо отказаться. Всё, к чему я прикасаюсь, превращается в бардак.
— Не могу поверить, — презрительно бросил он, покачав головой.
— Оуэн, хватит, — вмешалась Лайла, схватив его за руку. — Должно же быть какое-то объяснение.
Она посмотрела на меня. Эти её большие карие глаза умоляли меня как-то всё разъяснить. Лайла была слишком доброй и доверчивой. Всю жизнь она старалась видеть в людях лучшее. Особенно во мне.
И как бы ни ранили меня злые слова Оуэна, её разочарование было в тысячу раз больнее.
Язык будто распух — я не мог вымолвить ни звука. А по венам разлился жгучий, парализующий стыд. Хотелось бы сказать, что это новое для меня чувство, но в последнее время оно стало слишком привычным.
Оуэн начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину.
— Не могу поверить. Хотя, наверное, не должен удивляться. Конечно, ты выкинешь что-нибудь подобное.
У меня горло сдавило, в животе жгло. Я опустил голову и позволил ему злиться. Ни одно объяснение не могло бы оправдать вчерашнее. Даже если бы это никак не касалось ни его, ни Лайлы — я всё равно поддался порыву, позволил глупости взять верх.
Я не пытался никого опозорить или обидеть. Я просто хотел развеселить красивую девушку.
Оуэн остановился передо мной, расправил плечи и скрестил руки на груди.
— Ты позор, — выплюнул он, качая головой.
— Простите… — раздался тихий голос. Он был такой слабый, что я едва его расслышал сквозь шум самобичевания в голове.
Я всё ещё был погружён в свои мысли, когда Вилла шагнула между нами и ткнула Оуэна пальцем в грудь.
— Ты должен извиниться, — сказала она спокойно, но по её напряжённой позе было ясно — внутри у неё бушует ураган.
Оуэн фыркнул.
— Это тебя не касается.
Я тут же встал рядом с Виллой, готовый вмешаться, если он скажет ей хоть слово поперёк.
Она же прищурилась, расправила плечи. Обычно Вилла была мягкой и приветливой, но разъярённая Вилла