— Ладно, — выдохнула она. — Но ты должен вести себя идеально.
Глава 21
Хлоя
Когда я согласилась пойти с Гасом, я и представить не могла, что его план будет включать самолёт.
Но когда приехала по адресу, который он прислал мне в сообщении — с огромным рюкзаком, который упаковал Карл и категорически запретил мне открывать — я обнаружила на причале жёлтый гидросамолёт. Карл и Гас явно что-то между собой решили, и мне это совершенно не нравилось. Всё больше казалось, что Карл буквально толкает меня в его сторону.
Гас стоял на причале вместе с Финном. Хотя Финн был чуть выше и волосы у него были светлее и длиннее, глаза у них были одинаково голубые, а черты лица — те же: резкие, брутальные.
— Рад тебя видеть, Хлоя, — сказал Финн дружелюбно и тепло.
А вот его брат будто окаменел, уставившись на меня. И, чёрт возьми, на нём были авиаторы? Ублюдок. Он наверняка знал, что такие очки автоматически добавляют мужчине десять пунктов в шкале привлекательности.
— Это мой малыш, — сказал Финн, указывая на самолёт. — Ну, один из. Я на лето поставил поплавки.
Я перекинула рюкзак через плечо. Да что же в нём, кирпичи?
— Выглядит круто, — сказала я. Пыталась звучать дружелюбно, но от токсикоза всё внутри скручивало, и я непроизвольно поморщилась. Я уже съела яйцо, тост и яблоко с арахисовым маслом. Слава богу, в машине были заныканы батончики с гранолой. Единственное, что хоть как-то помогало — постоянные перекусы.
Гас поманил меня к себе, махнув рукой.
— Смотри, отсюда видно твой дом.
Я прищурилась, глядя через гладь озера. Он был прав. Крыша и мой сарай для лодок просматривались довольно чётко.
— Куда, чёрт побери, ты меня везёшь? — рявкнула я, пока Финн возился с подготовкой к взлёту.
— Я же сказал. Хочу показать тебе кое-что особенное. Карл упаковал тебе рюкзак?
Я кивнула.
— Отлично. Сейчас Финн закончит с проверками, и мы взлетим.
Всё моё нутро рвалось обратно к машине. Я ненавидела сюрпризы. Я была уставшей, капризной, заваленной работой. Но день стоял поистине роскошный, августовский, и любопытство взяло верх.
Финн помог мне забраться в самолёт, пристегнул и выдал гарнитуру.
Я села сзади, а Гас — спереди, в кабине.
Самолёт был маленький, но вмещал шесть кресел и небольшой багажный отсек. В самом хвосте к фюзеляжу были привязаны аварийные припасы, аккуратно подписанные.
Я не впервые летела на малом самолёте — знала, чего ожидать. Вибрации, грохот, резкий отрыв от воды… Это было волнующе. Хотя, конечно, Гасу я в этом не призналась бы.
Во время полёта Финн показывал гору Катадин, реки, ручьи, даже стадо лосей. Он был потрясающим пилотом — летал, комментировал, указывал на точки. Теперь я понимала, почему он не хотел работать в лесозаготовках. Экскурсии по дикой природе — его истинное призвание.
— Где мы? — спросила я, когда Гас помог мне выбраться из самолёта. Мы приземлились на маленьком озере, окружённом густым лесом. С другой стороны был ещё один причал, но ни домов, ни лодок, ни признаков цивилизации.
— Биг Игл Лейк, — ответил Финн. — Это наша сторона. То есть, скорее, твоя теперь. А вон там — сторона Ганьонов. К озеру нет дороги, сюда добираются только на поплавковых гидросамолётах.
— И что мы здесь делаем? — спросила я, пока Гас вытаскивал из самолёта огромный рюкзак, мягкую сумку-холодильник и что-то, напоминающее шест.
— Показываю тебе твою землю, Стрекоза, — ответил он. — Ты же всё это купила — надо наслаждаться. Пошли. — Он кивнул в сторону указателя на тропу. — Немного прогуляемся.
Перекидывая рюкзак поудобнее, я заметила, как Финн улыбается нам и отдает честь.
— Вернусь завтра. С утра пораньше.
— Завтра?! — Я застыла, оглядываясь то на одного, то на другого брата.
— Не волнуйся, — сказал Гас, повернувшись ко мне с широкой улыбкой. — Я взял всё необходимое.
Финн смотрел сочувственно и одновременно сдержанно развлекался.
— У него там спутниковый телефон. Если совсем невыносимо — звони, прилечу раньше.
Я кивнула ему в знак благодарности и, глубоко вдохнув, двинулась за Гасом в лес.
— Какой у тебя вообще план? — спросила я, догнав его. — Я хоть и маленькая, но очень злая.
— Знаю, — отозвался он, не оборачиваясь.
— Я могу врезать тебе по яйцам, если придётся.
— Чёрт. — Он хохотнул, сбавив шаг, чтобы идти со мной рядом. — Надо было брать с собой защитную чашку.
— Не взял? — фыркнула я. — Серьёзный просчёт.
— Печально, но я только сейчас это осознаю, — пробормотал он, поправляя ремень сумки-холодильника. — Но, надеюсь, тишина здесь подействует на тебя успокаивающе. Осталось совсем чуть-чуть.
Я шла за ним, и, как бы ни пыталась держать себя в руках, не могла не отметить, как чёртовски мужественно он выглядел, шагая по лесу с нашим снаряжением. Может, это были гормоны, но внутри у меня всё вспыхивало, стоило мне на него взглянуть.
На нём была выцветшая футболка цвета морской волны. На фоне зелени леса его глаза казались ещё ярче, ещё голубее.
— Есть одно место, которое я хотел тебе показать, — сказал он. — Я всё думал о том, через что тебе приходится проходить. Столько перемен, хаоса, перегрузки.
Он запрокинул голову, осматривая кроны деревьев над нами.
— И вот меня осенило: лучшее, что я могу для тебя сделать, — это подарить немного покоя. Тишины. Времени, чтобы перевести дух и просто подумать.
У меня защипало в носу. Грудь сдавило. Он ведь был прав. Я никогда в жизни не призналась бы ему в этом, но реальность — беременность, безумный рабочий ритм, последние месяцы, сплошной водоворот — всё это начинало наваливаться.
— В городе слишком мало тишины. Даже в твоём озёрном замке. А здесь… — Он развёл руки. — Здесь она повсюду.
— То есть ты хочешь, чтобы я просто сидела на месте? — спросила я, вложив в голос столько сарказма, сколько могла, чтобы скрыть, как меня тронуло то, что он сказал.
— Разум. Не тело. Продолжай идти, Стрекоза. До лагеря осталось немного.
— Это значит, что я должна поддерживать вежливую беседу?
— С каких это пор ты была вежлива со мной? — усмехнулся он. — Нет, я вполне комфортно себя чувствую в тишине. Я и сам здесь потому, что мне нужен покой.
— Ты бы возненавидел город, — пробормотала я, глядя на тропу перед собой.
— Я нигде не чувствую ненависти, — ответил он, обернувшись. — На самом деле, мне нравится навещать Оуэна в Бостоне. У города — своя особая тишина.
— Но я знаю, что меня питает, что наполняет. Чтобы делать то, что мы делаем, заботиться