— Осталась в городе, родила детей, ни разу не оступилась. Но несчастлива. Хотя умеет держаться, умеет улыбаться ради детей.
Гас молчал, прижав большой палец к губам, задумавшись.
— Не вини себя, — наконец сказал он мягко. — Ты и так всё на себе тащишь. А если ты её любишь, поддерживаешь и её, и этих замечательных ребятишек, то значит, всё будет хорошо.
Я машинально положила руку на живот. Живота ещё и близко не было видно, но я всё чаще ловила себя на этом движении.
— Теперь моя очередь. Правда или действие?
— Правда.
— Ладно. Почему ты до сих пор не женат и без кучи детей?
— Просто не сложилось, — сказал он, отводя взгляд.
— Враки. Посмотри на себя. — Я обвела его рукой сверху донизу. — Ты самый завидный жених северного Мэна. Ответственный, надёжный, до смешного привлекательный. Как ни одна женщина до сих пор тебя не окольцевала?
— Привлекательный?
Его лицо озарилось улыбкой.
— Я сказала: до смешного привлекательный, — поправила я. — А теперь отвечай нормально.
— Можно я возьму «действие»? — спросил он, разворачиваясь ко мне.
Я скрестила руки.
— Нет. Говори.
Он прикусил губу, взгляд метался по комнате. Я видела, как он обдумывает, что именно сказать.
И вот, наконец, он поднял глаза. Лицо было серьёзным до предела.
— Потому что я ждал тебя.
У меня в груди что-то оборвалось, но вслух я лишь громко и нарочито изобразила, что меня сейчас стошнит.
— Серьёзно? Ты думаешь, я в это поверю?
Он опустил голову и покачал ею.
— Это правда. Даже неосознанно. После развода я был уверен, что ты вернёшься. Ждал тебя, строил в голове миллион теорий, как и когда ты появишься снова. Потом это угасло, и я заставил себя двигаться дальше.
Это было больно. Логикой я понимала, что у него были другие женщины — я ведь тоже не жила в монастыре. Но мысль о том, что он был не со мной, по-прежнему вызывала во мне ярость. Всё во мне кричало: он мой. Как бы давно это ни было, я всё равно ощущала, что он принадлежит мне.
Приходилось себя одёргивать. Он был моим. Когда-то. Но уже давно — нет.
И всё же сейчас казалось, будто мы снова там, где и должны быть. Эта лёгкость между нами, отсутствие привычного напряжения — всё это раздражало. Я столько сил потратила, чтобы перестать его ненавидеть. Столько лет убеждала себя, что он был ошибкой юности. Что я просто выдумала нашу химию. Что мы несовместимы, и в ту пору я просто была в отчаянии и уцепилась за него, как за эмоциональный спасательный круг, а не настоящего партнёра.
Но ни одна из этих историй, которыми я себя кормила, не была правдой. А сейчас правда врезалась в меня, как пощёчина. Между нами было что-то. Иное. Более взрослое. Более зрелое, чем всё, что мы разделяли тогда.
И теперь мне придётся как-то справляться с этой связью. С этим притяжением, независимо от того, насколько я не хочу, чтобы оно снова всё усложнило.
— Я мог бы сказать, что просто слишком много работал. Проводил всё время в лесу или строил дом, а на свидания не хватало сил. Но это была бы ложь. На терапии я учусь признавать свои чувства. И один из самых главных выводов — я никогда не хотел никого так сильно, как тебя.
Я ахнула. Я не была готова к такой честности. Не была готова к тем чувствам, которые его слова вскрыли во мне.
Он придвинулся ближе и убрал прядь волос с моего лица.
— Ты была у меня. И пусть всего на мгновение, но это было идеально. Я был слишком молод и слишком глуп, чтобы понять, как сохранить тебя навсегда. Но теперь, если выпадет шанс… Я клянусь, больше я такую ошибку не повторю.
Может, это было из-за стресса от бури. Или из-за гормонов беременности. А может, из-за той уязвимости, что читалась в его глазах.
Но я поверила ему.
А потом, прежде чем успела передумать, я поцеловала его.
Глава 26
Гас
Вот оно.
То, чего я так долго ждал. Её тело в моих руках, её мягкие губы, поддающиеся моим. Её фигура, прижимающаяся ко мне, будто ей нужна моя сила, моя опора.
Я поднял её, и она обвила меня ногами. Этот момент был другим. Важным. Мы не ссорились, не спорили — мы говорили. И я сказал ей вещи, которые раньше никогда не произносил вслух.
Где-то в глубине души я действительно всё это время ждал её. Наверное, ждал бы вечно. И пусть мне ещё долго придётся разбираться, что это значит, но сейчас я чувствовал только благодарность за то, что дождался. Потому что нести её на руках вот так — ради этого стоило пережить каждую бессонную ночь и каждый разрыв от боли.
— Спальня? — выдохнул я между жадными поцелуями.
— Налево, — прошептала она, целуя мою шею и запуская пальцы в мои волосы.
Я поднял голову, чтобы не споткнуться — при слабом свете приходилось быть особенно осторожным.
Дождь с грохотом лился по стеклянной стене, выходившей на озеро, когда я уложил её на кровать и навис над ней, вновь накрывая её губы своими. Мне было мало. Прошли недели с тех пор, как я в последний раз чувствовал её вкус, и я жаждал большего.
Её тихие вздохи и стоны отдавались жаром внизу живота, а её руки на моём теле — это была настоящая молния под кожей. Она выгнулась навстречу мне, напоминая, что мы до сих пор в одежде — и это нужно было срочно исправить. Было так легко потеряться в ней, забыть всё, что нас разделяло, забыть о нерешённых вопросах и проблемах.
Но я изо всех сил старался быть лучше. И потому, вопреки каждому инстинкту, отстранился.
Она лежала на кровати, волосы растрёпаны, губы распухли от поцелуев — такая красивая, что смотреть на неё было больно. Это зрелище делало почти невозможным не броситься обратно, но нам нужно было расставить все точки над i.
— Чего ты хочешь, Стрекоза? — спросил я, уже жалея, что вообще открыл рот. — Мне нужно услышать это от тебя.
— А нельзя просто заняться жарким, грязным сексом и разобраться со всем потом? — взмолилась она, тяжело дыша.
Мой член рвался из джинсов, полностью поддерживая её разумную мысль, но я втянул воздух и собрал все остатки здравого смысла.
— Нет. Это не так работает, — сказал я.