— Кто это? — спросил я у брата.
— Этот долговязый с плешью и зубами, как конфетки? — приподнял он бровь, затем развернулся ко мне. — Чарльз Хаксли. Он раньше был другом отца. Долго сидел в сенате штата.
Ага. Я снова взглянул на него — высокий, сухопарый, с условной внешностью шестидесятилетнего политика. Он сменил позу в кресле, заметил меня — и его улыбка мгновенно исчезла. Приятель, блин.
— Он здесь живёт?
— Ага. В прошлом году баллотировался в вице-губернаторы — проиграл. Купил один из тех здоровенных домов на озере. Он безвредный, но не дай ему загнать тебя в угол — болтает без умолку. Типичный политик.
Вполне логично, что именно бывшие приятели моего отца теперь смотрели на нас с такой снисходительной жалостью и презрением.
Гас вернулся к своему кофе и уткнулся в телефон, снова отключившись от происходящего. Я сжал зубы от досады, наблюдая за ним. Впервые за долгое время я поймал себя на том, что скучаю. По нам — тем, прежним. Когда мы подкалывали друг друга, были честны и расслаблены, как в нормальной братской семье.
Он работал как проклятый и это если он вообще был в офисе. Часто его просто не было: выезжал в лес, помогал с вырубкой. Сейчас на нём держалось всё, и времени на разговоры у нас было немного. Но я собирался использовать любую возможность.
— Мне нужна твоя помощь, — сказал я наконец, и он оторвал взгляд от экрана. — Мне нужно больше узнать о бизнесе. Если мы хотим продать всё это, нужно работать вместе.
Он поморщился и сделал длинный глоток кофе.
В детстве Гас тяжело переживал развод. Он всегда боготворил отца и долго не мог принять, какой он на самом деле человек. Даже когда тот ужасно поступал с мамой.
Но всё изменилось в прошлом году. С тех пор позиции были чётко определены.
Гас и Джуд — в лагере отрицания. Верят, что бизнес можно спасти.
Финн и я — хотим просто закрыть эту главу и двигаться дальше.
Ноа пока вообще не высказывался. Если уж на то пошло, он бы поддержал Джуда, но вникать в эту драму не хочет.
А Коул? Тот и вовсе погружён в себя. Скорее всего, сейчас валяется дома с похмелья.
— В кафе я многому тебя не научу, — буркнул он.
— Я это понимаю. Мне нужны хотя бы основы.
— Ты и так должен знать основы, придурок, — бросил он, ставя чашку на стол так, что кофе плеснулось. — Ты тут вырос, как и я.
Я отодвинул тарелку с недоеденным сконом. Конечно, он не собирался делать поблажек.
— Ладно, смотри, как я это вижу: мы уезжаем в глушь, валим деревья, грузим их в фуры, везём к цивилизации и сдаём на пилораму. Там их распиливают по размерам заказчиков.
Он скрестил руки и откинулся на спинку, хмурясь.
— Всё немного сложнее, чем ты описал.
— Вот и объясни, в чём сложность.
— А зачем? Ты же пришёл, чтобы разобрать всё по частям и продать. А тут — история. Это важнее, чем просто цифры.
О Господи. Только не снова про «наследие семьи».
— Пожалей мне сегодня эти речи, Гас. — Я фыркнул. — Я же здесь, не так ли? Отложил в сторону всю свою жизнь. А она, между прочим, охрененная — и приехал сюда, чтобы спасти твою задницу.
Он хмыкнул в чашку.
— Уговаривай себя дальше, парень из города.
Я вспыхнул от злости.
— Да пошёл ты.
— Слушай, младшенький. Если ты так легко всё бросил, и никто в Бостоне по тебе даже не скучает — может, твоя жизнь там не такая уж и замечательная.
Больно. Чёрт. Неужели он действительно так думает обо мне? Может, я и правда зря сюда вернулся. Если Гасу не нужна моя помощь — тут уже ничего не исправишь.
Мы не дрались с детства, но сейчас я готов был встать и выволочь его из кафе за шкирку. Как мы докатились до такого? Как семья так раскололась?
И почему мы вообще так злы друг на друга? Виноват был не я. И не он. Виноват был наш отец. Он и только он.
Прежде чем я успел вскочить, дверь распахнулась и в кафе вошла Лайла. В одно мгновение весь мир исчез. Я застыл, наблюдая, как она здоровается с бариста и с кем-то из клиентов, улыбаясь, как солнышко. Её хвостик подпрыгивал с каждым движением.
Гас зарычал.
— Вот о чём я говорю. Я вижу, как ты на неё смотришь.
Я проигнорировал его и продолжил любоваться Лайлой. Сегодня на ней были леггинсы — и вид сзади стоил каждого доллара за этот латте. Господи, меня уже накрыло по уши.
— Приведи себя в чувства. У нас работа, — прорычал Гас, вставая из-за стола. — И прекрати пускать слюни по бывшей девушке твоего брата. Это жалко.
Глава 9
Лайла
Оуэн не шутил, когда говорил, что работы тут — непочатый край. Первые три дня я провела, расчищая офисы и шкафы, сортируя документы и пытаясь понять, что важно, а что можно отложить.
Работа была довольно скучная, но я включила новый сезон Crime Junkie (*Crime Junkie — это популярный американский подкаст о реальных преступлениях, в котором ведущие рассказывают о загадочных убийствах, пропавших без вести и нераскрытых делах.) и слушала, пока сканировала бумаги и раскладывала их по папкам. В офис периодически кто-то заходил, но здание по-прежнему казалось огромным и пустым. Те немногие сотрудники, что остались, были по уши в делах, вымотанные, но при этом терпеливые и доброжелательные — спокойно отвечали на мои глупые вопросы.
Гас приходил каждый день, а Джуд тоже был рядом — возился с машинами или пересчитывал оборудование в мастерской. Они в основном держались друг от друга на расстоянии и почти не пересекались с Оуэном.
А когда всё же пересекались, разговоры быстро перерастали в споры.
В такие моменты я добавляла громкости в наушниках и пыталась их не слышать. Хотя в офисе так и звенело от напряжения — не заметить это было сложно.
Оуэн пробыл здесь уже несколько дней и, за исключением обязательных пересечений, почти не общался с семьёй. Он казался резким и недоступным, но я-то видела, что на самом деле он просто справляется как может. Он переживал за своих братьев, за их будущее. Просто умело это скрывал. Если бы он показал эту сторону им, я была уверена — всё могло бы измениться.
За