Это озлобило британцев, и уже через несколько дней они утопили сначала шпионский траулер «Нарвал», а затем и судно снабжения, «Эстадес». И даже и не думали смягчать бомбардировки аргентинских позиций вокруг Порт-Стэнли.
Аргентинскому командованию в какой-то момент показалось, что вот этот вот «тяни-толкай» с поиском английской группировки в Южной Атлантике и набегами-наскоками авиации друг на дружку будет продолжаться довольно долго. Впрочем, уже скоро им стала понятна их собственная ошибка: двадцать первого мая английский флот начал масштабную операцию по высадке в заливе Сан-Карлос.
Почему там? Ну, для начала, это просто-напросто было далеко от Порт-Стэнли, точки концентрации основных сил аргентинцев. Что, кстати, не нравилось начальнику английского Генерального штаба, сэру Эдвину Брамалу, считающего, что скорость операции важнее рисков. Во-вторых, местечко казалось удобным, имея пологие песчаные пляжи и будучи прикрытым холмами от ветров. То, что надо для вертолетов. А ещё хоть сколько-нибудь крупных населенных пунктов, удобных для обороны, там тоже не имелось.
Тактически залив Сан-Карлос выглядел очень приятно: хотя бы из-за окружавших теоретическую якорную стоянку высот. Они обещали стать прекрасной защитой от аргентинской авиации, скрывая корабли за собой и требуя от вражеских летчиков невероятной реакции: от обнаружения цели до поражения у них были в лучшем случае секунды. А скорее — доли секунды.
Помимо этого в узком заливе практически исключалась опасность подводных ударов — а минимум одна современная подлодка у аргентинского ВМФ всё еще действовала в регионе. Плюс гигантский лайнер «Канберра», реквизированный британским правительством, и забитый огромным количеством оборудования и пехоты, казалось разумным загнать туда: в самом худшем случае он сможет выброситься на берег.
И, «last but not least», как говорят британцы, никто их там не ждал. По крайней мере, штаб адмирала Джона Вудворда, командующего силами Королевского Флота, да и он сам, думали именно так.
* * *
Оскар Роберто Рейес, суб-лейтенант 25-го пехотного полка свой наблюдательный пост организовал на «высоте 234», у англичан именовавшейся как «Фаннинг-Хед». Замаскировался он со своим более чем приличным отрядом очень неплохо: взвод пехоты в двадцать человек, с двумя минометами и безоткатной гаубицей вполне себе мог устроить неприятности случайному отряду тех же SASили королевской морской пехоты, если они бы рискнули появится в заливе и попытаться высадиться.
Естественно, полномасштабного вторжения здесь не ожидалось — и даже минирования производить аргентинцы не стали. В конце концов, до ближайших хоть сколько-нибудь крупных поселений здесь было два десятка километров, а имевшийся поселок на тридцать домов ничем поддержать плацдарм бы не смог.
Тем большим оказалось удивление суб-лейтенанта, когда ранним утром 21-го мая он увидел входящие в залив корабли. Ни один, не два — а просто дикое количество. В том числе и огромные.
Короткие переговоры с первым лейтенантом Эстебаном, командиром боевой команды «Гуэмес», в которую входило подразделение Рейеса, привели к решению отступать. Сам Рейес вместе с рацией оставался на наблюдательном пункте — просто потому, что ничем они противостоять англичанам не могли.
Естественно, сообщили в Порт-Стэнли. Там к словам Эстебана отнеслись с недоверием, но разведчик всё же выслали — и в десять утра «Аэромаччи» над заливом-таки пролетел…
К этому моменту британская группировка, включая «Канберру», уже вышла на заданные позиции, бросая якорь ровнехонько по центру залива Сан-Карлос-Уотер. С воздуха прекрасно было видно, как на берегу и окрестных холмах уже сотни морских пехотинцев и парашютистов роют окопы и готовят оборонительные позиции. Был виден и «Си Кинг», тащивший на вершину одного из холмов ЗРК «Рапира», для максимально теплого приёма любого аргентинского самолёта, рискнувшего тут появиться. Всего англичане планировали расставить аж 12 установок.
Две «Газели» морской пехоты заметили отходящих на восток бойцов Эстебана и попытались атаковать. Закончилось не очень хорошо: массированный автоматно-пулеметный огонь двух взводов по легким вертолетам привел к сбитию обеих машин… И поднятию духа оставшегося в тылах англичан Рейесу.
Ещё полчаса спустя пожаловала четверка штурмовиков «Пукара», прилетевших с запада. Эсминец «Ярмут», счастливо избежавший «Экзосета» на неделю до того, в этот раз так легко не отделался, получив сто двадцати килограммовой бомбой в борт (одна из сорока восьми, висевших на подвесках) и будучи обстрелянным сразу несколькими двадцатимиллиметровыми пушками.
Естественно, утонуть от этого он не мог, но двадцать три погибших матроса и десяток раненных стали неприятным сюрпризом. Впрочем, для штурмовиков дело тоже оказалось небесплатным: у кого-то из пехотинцев на берегу имелся под рукой «Стингер». Выпущенный вдогон, он взорвался в сантиметрах, наверное, от плоскости крыла с двигателем, фактически её оторвав. Самолет мгновенно свалился в пике, выбраться из которого не мог никак. Катапультироваться пилот не сумел.
Но это было только началом. Уже через три с половиной часа в залив пожаловали очередные силы аргентинцев. И в этот раз их было заметно больше: шесть «Миражей», четыре «Даггера» и два «Пукара». Правда, и дело иметь им пришлось с четверкой прибывших на прикрытие «Харриеров» и уже развернутой установкой «Рапира».
Штурмовик аргентинских ВВС IA-58 «Пукара»
Круговерть воздушного боя заставляла Рейеса сжимать кулаки. Хотелось чем-то помочь своим, и он многое бы отдал сейчас за ПЗРК… но чего не было — то не было. Оставалось лишь молиться за победу.
Один из Харриеров неудачно подставился под очередь пикирующего «Даггера» и взорвался в воздухе. Рейес с трудом удержался, чтобы не заорать от радости… чтобы секундой позже зажмурить глаза: аргентинский пилот, так удачно срезавший англичанина, пропустил удар от всё того же «Ярмута» и беспорядочно кувыркаясь рухнул в воды залива.
Двойка третьих «Миражей» всё-таки сумела прорваться к кораблям и сбросить бомбы…
И именно в этот момент, в самый разгар всего этого хаоса, случилось это.
В глубине залива, на дне, зажглось Солнце. Казалось, что само мировое нутро решило вспыхнуть… А потом пришел звук. Точнее, звук. Из точки в центре залива, там, где только что царствовала огромная белая туша «Канберры», родился шар. Шар из воды, пара, света и чистой силы. И шар этот казался неописуемо огромным и двигающимся с невозможной, богохульной скоростью. Эта жуткая стена воды не просто росла. Казалось, что именно в эту секунду она формирует собой новый мир, оставляя позади старый, такой сложный, пусть и понятный.
Суб-лейтенант увидел, как ближайший эсминец, казавшийся таким несокрушимым, который не взяло прямое попадание авиабомбы,