— Тебе еще не надоело плакать?
Рэйчел высморкалась.
— Никак не могу перестать. В том дерьме, что с тобой приключилось, виноваты мы с Деннисом.
— Вы не имеете никакого отношения к тому, что Норман Гиллис пытался меня убить.
Рэйчел не слушала.
— Да я про все эти проблемы с твоим голосом. Ненавижу себя. Ты тоже должна меня ненавидеть.
— Я так и делаю.
Еще один хлюп покрасневшим носом.
— Нет, неправда, но ты просто должна. Каждый раз как подумаю о бедной Лене и той мертвой канарейке... О том, что ее муж с тобой сделал... — Она содрогнулась. — Мне так жаль. Я ни о чем так не сожалела в жизни.
— Да, ты уже упомянула об этом, — сказала Оливия. — Раз пятнадцать. Уже наскучило тебя прощать.
Это хлюпанье происходило рано утром в понедельник. Рэйчел появилась у двери Оливии два часа назад, после того как примчалась из Индианаполиса, где пела в «Гензеле и Гретель», и с тех пор только ревела и каялась.
— Я так люблю тебя, — призналась Рэйчел. — Ты моя лучшая подруга, а я злоупотребила твоим доверием.
И снова принялась плакать. Оливия протянула ей еще одну салфетку и поднялась с дивана.
— Я приготовлю нам что-нибудь поесть, и ты перестанешь реветь и сделаешь перерыв на перекус.
— Хорошо... - хлюпнула Рэйчел. Потом высморкалась. — Давай помогу.
Оливия подняла бровь, красноречиво глядя на смятые салфетки у Рэйчел на коленях.
— Сначала вымой руки.
Это вызвало жалкую улыбку. Рэйчел направилась в ванную, а Оливия на кухню. Тем утром ей доставили продукты, хотя непонятно зачем, поскольку у нее пропал аппетит от последних событий.
Мысли о Таде крутились в голове болезненной и бесплодной спиралью, поэтому Оливия переключилась на Юджина. Сегодня утром она снова беседовала с Бриттани. Кэтрин по-прежнему отказывалась сотрудничать, но подробности, предоставленные Норманом об аукционном доме Свифта, проверили. Компания, помимо своей законной деятельности, имела дело с контрабандой артефактов, пусть и всего несколько раз, но каждая из этих сделок принесла очень солидную прибыль.
У следователей еще не было точных данных, когда это происходило, но, как и предсказывала Оливия, выглядело так, будто незаконная деятельность началась за несколько лет до смерти Юджина, после передачи им управления жене и ее сыну. Только когда Нормана спросили об Оливии и браслете, он отказался говорить. Контрабанда — это одно. Покушение на убийство — совсем другое.
Оливия напомнила себе, что теперь она в безопасности. Норман и Кэтрин находились в тюрьме без залога. Марсдену предъявили обвинения в преследовании в рамках федерального закона и закона штата. Ей уже никто не угрожал.
Но она потеряла Тада, и что будет, когда завтра вечером она снова выйдет на сцену? Она пережила купание в ледяной воде. Не подхватила ни насморк, ни ангину. Однако с ее сердцем было далеко не так благополучно.
Ей хотелось увидеть Тада. Удостовериться, как он себя чувствует. Поговорить с ним. Чтобы понять, почему они не могли снова быть вместе. Почему не могли наслаждаться обществом друг друга изо дня в день. Почему не могли перестать беспокоиться о будущем.
Именно то, о чем он ее просил, а она ему отказала. Именно она положила конец их отношениям, потому что ее работа всегда должна быть на первом месте. Даже важнее любви.
Оливия открыла холодильник. Ничто не привлекало, разве что коробка с малиновым сорбетом в морозилке. Пока Оливия расставляла тарелки, появилась Рэйчел и села на один из табуретов у стойки. Оливия встала по другую сторону, держа в руках стеклянную тарелку и ложку. Рэйчел посмотрела на сорбет.
— У тебя есть шоколадный сироп?
— Нет. Кетчуп подойдет?
— Неважно. — Рэйчел ткнула ложкой в блюдо, но пробовать не спешила. — Я думаю, нам с Деннисом нужно на время расстаться.
Оливии вскинула голову.
— Ты не расстанешься с Деннисом из-за меня! Разумеется, ему не стоило молоть языком.
— Дело не только в этом. — Она снова ткнула ложкой. — Моя жизнь больше не принадлежит мне. — Рэйчел уставилась на Оливию больными глазами. — Он меня душит!
Оливия поставила миску, не притронувшись.
— Рэй...
— Терпеть не могу это чувство. Он делает для меня все. Мне никогда не приходится оплачивать счета или бронировать билеты на самолет. Он планирует наше питание, поддерживает чистоту в квартире. Покупает подарки на день рождения для моей семьи. Звонит каждую неделю моему отцу. Мне не нужно ничего делать. Он обо всем позаботится. — Глаза у нее снова наполнились слезами, хотя на этот раз обошлось без громких рыданий. — Я чувствую, что это его карьера, а не моя.
— Рэйчел, тебе нужно просто с ним поговорить.
— Я пыталась, но он обижается. Он начнет спрашивать, что ему еще сделать, чтобы я почувствовала себя лучше, а мне хочется накричать на него, чтобы он начал жить своей жизнью и перестал жить моей!
Волна головокружения заставила Оливию схватиться за край раковины. Ее мир перевернулся. Такой мужчина, как Деннис, был всем, о чем Оливия мечтала в качестве спутника жизни, всем, кто, как она верила, сделает ее счастливой. Но, оказалось, Рэйчел несчастна. Оливия лицезрела ее опухшее от слез лицо и покрасневшие глаза.
— Я и не подозревала… Я думала... Вы так сильно любите друг друга.
— Мне нужно пространство! — Рэйчел засунула в рот ложку сорбета, потом еще одну, а затем отодвинула миску. — Никогда не выходи замуж, Оливия. Посмотри, что случилось с Леной.
— Деннис — это не Кристофер Марсден. Даже близко не он. Марсден опасный мерзавец. Деннис хороший человек.
— Но, может, не такой хороший для меня. Никогда не выходи замуж за человека, у которого нет собственной жизни, если только не хочешь, чтобы он взял на себя твою жизнь.
Оливия опустилась на табурет.
— Ты никогда мне этого не говорила. Вы с Деннисом — то, чего я всегда хотела для себя.
— Да знаю я и скажу, что от этого чувствую себя недовольной, титулованной, неблагодарной сукой. — Она схватила ложку и направила ее в лицо Оливии. — Завтра вечером ты будешь петь «Амнерис» хорошо до чертиков. Ты меня слышишь? Ты будешь царствовать на этой сцене. И не позволишь никому — ни Марсдену, ни Деннису, ни мне — ни на секунду больше украсть твой голос. Ты будешь петь, как никогда раньше, иначе я больше не буду с тобой разговаривать.
Рэйчел была не в том положении, чтобы угрожать, но Оливия поняла и слабо улыбнулась ей.
— Мне бы самой хотелось этого больше всего, но…
— Так сделай их всех! Не смей позволить этим придуркам победить.
Рэйчел поехала обратно в Индианаполис, а Оливия то переваривала сногсшибательные новости о супружеской жизни Рэйчел и Денниса, то мучилась по поводу завтрашнего выступления, то страдала по Таду. Когда неразбериха в голове стала совсем уж нестерпимой, Оливия уселась за компьютер, чем она и занималась периодически, когда ей следовало уже спать.
Ее браслет явно не был простым элементом костюма, согласно выдумке Юджина, или копией, как заявили ювелиры из Лас-Вегаса. Но украденные артефакты время от времени появлялись на аукционах. Все, что нужно было сделать руководству, это сослаться на неведение и попытаться вернуть вещь владельцу. Почему Кэтрин этого не сделала? Что такого особенного в этом браслете?
Хотя Оливия не являлась дипломированным египтологом, она изучала историю Египта так же, как изучала историю каждого персонажа, которого исполняла. Она уже погуглила египетские украшения, древние египетские украшения, украшения Старого царства, Среднего царства, Нового царства. Она просмотрела доски объявлений «Принтерест» и перешла по ссылкам на Египетскую Книгу Мертвых, но ничего не нашла.
В Древнем Египте украшения носили и мужчины, и женщины, и еще до визита Рэйчел Оливия начала поиски по фараонам. Теперь она обратилась к женам фараонов в поисках изображений любых предметов, которые могли быть связаны с наиболее очевидными царицами: Хатшепсут, Нефертари и Нефертити. Ничего не обнаружилось. Клеопатра была скорее гречанкой, чем египтянкой, но Оливия прошлась по ней и ничего не нашла. А потом... У Оливии перехватило дыхание.