Контора находилась на самом берегу бухты Воген, что было очень удобно с точки зрения разгрузки и погрузки товаров на ганзейские корабли. Всего насчитывалось три десятка домов; построенные из грубо обработанных бревен, в большинстве своем трехэтажные, вытянутые в длину, они стояли вплотную друг к другу. В домах находились лавки, складские помещения, а также узкие, низкие комнаты, в которых жили купцы, их помощники и моряки. В задней части дома находился «шюттинг», длинное четырехугольное помещение, с маленькими окнами или вообще без окон, в котором зимой собирались вокруг огня жители дома. Дым выходил наружу через отверстие в крыше; люди сидели на длинных лавках, их посуда хранилась в специальном шкафу. В соседнем помещении располагалась кухня с колодцем. Блюда готовились здесь на открытом огне в больших котлах и передавались в «шюттинг» через специальное окошко. Рядом хранились и напитки. За домом находился небольшой огород, в котором росла зелень для кухни. В каждом из домов жило около ста человек. Всего в конторе насчитывалось, таким образом, до трех тысяч обитателей. Летом, в судоходный сезон, эта цифра еще увеличивалась.
Ганзейцы были скучены на небольшом пространстве. В домах не хватало воздуха и света, здесь царили запах вяленой рыбы и дым от очага. В конторе поддерживался строгий порядок. Женатые сюда не допускались, женщинам вообще было запрещено вступать на «Немецкий мост». Дружеское общение с местными жителями также было запрещено. Женившись на норвежской девушке, торговец терял право считаться гражданином своего немецкого города. День проходил в тяжелой работе, вечера — в пьянстве, но каждый должен был в назначенный час отправиться спать.
В качестве биржи, административного центра и зала заседаний использовалось специальное здание, находившееся по соседству. В конторе имелись и священники, а все обряды строго соблюдались. У немцев были две приходские церкви. Одна из них, освященная в честь святой Марии, не раз становилась жертвой пожара; только в XV веке было построено здание, дожившее до наших дней. Рядом с этой церковью находилось немецкое кладбище.
Жизнь в Бергене была довольно унылой, и обитатели конторы развлекались как могли. Жертвами их шуток становились обычно новички. Повсюду в Германии принятие в сообщество новых членов сопровождалось специальными обрядами — шуточными, но при этом зачастую весьма грубыми. В Бергене обращение с новичками напоминало скорее настоящие пытки, превосходя все пределы допустимого. Их заставляли дышать удушающим дымом, бросали в ледяную воду, пороли до крови — только прошедшие через это принимались в ряды немецких торговцев в Бергене. Эта порочная практика была прекращена лишь в 1676 году по приказу датского короля. До этого ганзейские съезды неоднократно запрещали подобного рода ритуалы, однако без всякого успеха. Впрочем, были у торговцев в Бергене и более мягкие развлечения — к примеру, совершенно безобидные театральные представления.
Норвежцы ненавидели немцев, которые вели себя как господа и не соблюдали законы. Часто дело доходило до кровавых столкновений. В 1455 году ганзейские торговцы в отместку за нападение местных жителей атаковали королевского фогта. Последний пытался спастись в церкви, где епископ вышел с крестом навстречу беснующимся немцам. Все было напрасно: церковь и монастырь были подожжены, фогт и епископ погибли в огне. Немецкие купцы знали, что норвежцы не смогут без них обойтись.
На гербе конторы была с одной стороны изображена серебряная рыба с золотой короной на голове на красном поле, с другой — половина черного имперского орла на золотом поле.
Постепенно торговля в Бергене начала приходить в упадок. В начале XVI века часть недвижимости даже пришлось продать, чтобы сократить расходы. Тем не менее, из всех ганзейских представительств именно норвежское просуществовало дольше всех. Еще в 1560 году король Кристиан [61] запретил купцам других наций, кроме немцев, оставаться на зиму в Бергене. Даже после того, как Ганза прекратила свое существование, Любек, Гамбург и Бремен продолжили торговлю с Норвегией и получили от ее короля подтверждение своей старой привилегии. В 1702 году три города восстановили немецкий квартал, погибший в огне большого пожара. Но число обитателей конторы было уже очень мало, и Гамбург и Бремен вскоре прекратили торговлю, значение которой стало ничтожным. После этого контора окончательно прекратила свое существование, и в 1777 году последние ее строения были проданы. Сегодня на этом месте существует небольшой музей.
Контора в Сконе серьезно отличалась от тех, которые имелись в Новгороде и Бергене и занимались только торговлей. Штральзундский мир 1370 года создал правовые основы для ее существования. В Сконе привилегии были предоставлены отдельным городам, и хотя на территории конторы действовало ганзейское право, она не считалась общим достоянием. Здесь главным видом деятельности была ловля и засолка сельди, имеющая сезонный характер — конец лета и осень. Известно, что именно в это время селедка огромными косяками подходит к берегам для нереста. Масса рыбы при этом бывала столь плотной, что поднимала корабли над водой. Иногда, впрочем, сельдь меняет привычные места нереста. В течение всего Средневековья она выходила на отмели у берегов Сконе, а около 1560 года перешла к побережью Норвегии.
Маленький полуостров, соединенный с материком только узкой полосой суши, протянулся с севера на юг примерно на семь километров [62]. Здесь находится две деревни — Сканёр и Фалстербо; в начале ХX века они обе, вместе взятые, насчитывали лишь около тысячи жителей. Во времена лова сельди это небольшое пространство становилось ареной лихорадочной активности. Рыбаки выходили на лов в маленький лодках с экипажем из пяти-шести человек — так называемых «шутах». Большинство моряков были датчанами; их утлые хижины, за которые они платили королю пошлину, стояли на берегу вдоль длинного низкого острова. Рыбаки могли оставлять себе лишь столько рыбы, сколько было необходимо им для пропитания; монополию на торговлю держали в своих руках купцы, платившие морякам деньги. Засолкой занимались женщины; одни искусно потрошили рыбу, другие клали ее в рассол. Бочки, размер которых был строго определен ганзейскими предписаниями, торговцы привозили с собой; оставалось только наполнить и законопатить их.
Купцы вели торговлю на земельных участках, которые в соответствии с договорами еще XIII века за определенную плату арендовали у короля. В районе Фалстербо находились торговцы из балтийских городов; в XV веке монопольное положение здесь приобрели Любек, Штральзунд, Росток, Штеттин и Данциг. У Сканёра располагались купцы из городов побережья Северного моря, лидирующую роль среди которых на протяжении долгого времени играл Кампен. В торговле принимали участие также расположенные неподалеку Мальмё и Ландскрона. Кроме того, поблизости находилось еще несколько районов лова.
Из-за