Вскоре после этого шведский король Карл был вынужден бежать в Данциг, где оставался на протяжении семи лет, пока недовольные Кристианом шведы в 1464 году не позвали его обратно. В 1470 году он умер, оставив своего племянника Стена Стуре в качестве наместника.
Тем временем Кристиан I смог добиться большого успеха на другом направлении. Герцог Адольф VIII умер, не оставив наследника мужского пола, и в 1460 году сословия Шлезвига и Гольштейна избрали датского короля своим графом и герцогом. Кристиан должен был принести торжественную клятву, что оба княжества не будут присоединены к Дании и останутся навеки нераздельными друг с другом.
Этот оборот событий застал врасплох и напугал Любек и другие ганзейские города. Они предпочли бы видеть на герцогском престоле другого кандидата и обвиняли гольштейнцев в том, что те стали датчанами. Однако никаких реальных шагов предпринять они не могли. Гамбургу, чтобы не попасть под власть датчан, пришлось добиться для себя статуса имперского города.
Кристиан I относился к городам не лучше, чем его предшественник. Настало тревожное, трудное время. Дания требовала от ганзейцев прервать отношения со Швецией, шведы, в свою очередь, требовали того же в отношении датчан; приходилось лавировать между обоими королевствами. Море, как и всегда во время войны, заполнили пираты. Преемник Кристиана, король Ганс, был врагом ганзейцев и всячески поощрял развитие голландской торговли на Балтике и в Норвегии. В 1509 году Ганза начала против него открытую войну.
Любек энергично вел боевые действия при поддержке Ростока, Штральзунда и Висмара. 9 августа 1511 года ганзейский флот одержал блестящую победу в морском сражении у Борнхольма. Битва продолжалась до глубокой ночи; флагманский корабль Любека, «Мария», обратил в бегство датский флагман «Ангел». Другой ганзейский корабль, «Антоний», был атакован тремя датскими; команда отогнала два из них и взяла третий на абордаж. Спустя несколько дней флот Любека рассеял у полуострова Хела большой голландский караван, шедший из Лифляндии. Попытка датчан отбить захваченную добычу была отражена. В 1512 году был заключен мир; желание ганзейцев восстановить торговлю не позволило им добиться выполнения всех своих требований — в частности, голландцы по-прежнему имели право заходить в Балтийское море.
В 1513 году на датский трон вступил король Кристиан II, который стал еще более опасным противником. По своему характеру он напоминал Вальдемара Аттердага. Эмоциональный, жестокий и двуличный, он стремился покорить шведов, обуздать датскую знать и увеличить доходы страны. Кристиан II натравливал на Ганзу голландцев и даже русских. Копенгаген, единственный датский город с хорошей гаванью, должен был стать перевалочным пунктом на пути из Балтики в Северное море, а господство над Зундом — ключом к господству над Балтикой. На руку датскому королю было безразличие императоров к северным делам. Карл V [66] подтвердил права Кристиана II на Гольштейн, а также мнимые старые права датчан на Любек.
Выступить против Дании стало для ганзейцев необходимостью, и вскоре им представилась соответствующая возможность. Победив Швецию, Кристиан II устроил в Стокгольме кровавую баню, казнив множество дворян и горожан. Это спровоцировало народное восстание, во главе которого встал родственник Стуре — храбрый и ловкий Густав Ваза. Он был ранее привезен в Данию в качестве заложника, однако бежал в Любек, где его встретил теплый прием. На любекском корабле он вернулся в Швецию. Густав Ваза был естественным союзником ганзейцев. Одновременно Любек и Данциг преодолели разделявшие их коммерческие разногласия и заключили друг с другом союз.
В 1522 году ганзейский флот отплыл на помощь Стокгольму, осажденному шведами; еще один флот двинулся к датским берегам. Герцог Фредерик Шлезвигский [67] также восстал против своего племянника — датского короля — и поддержал Любек. Кристиан II бежал в Нидерланды, а корабли из Любека, Ростока, Штральзунда и Данцига помогли герцогу взять Копенгаген. Десант из Любека взял штурмом Висбю, служивший базой для датского капера.
Оба новых короля — шведский и датский — были обязаны Ганзе своими коронами. После падения Стокгольма Густав Ваза предоставил право монопольной торговли со Швецией Любеку, Данцигу и всем балтийским городам, которые Любек сочтет нужным допустить до нее. Кроме того, он пообещал щедро компенсировать военные расходы. С Данией дела обстояли не так хорошо: король Фридрих подтвердил привилегии Ганзы в целом и отдельных городов, однако он стремился усилить датскую торговлю и оставил голландцам их прежние права. В качестве компенсации за свои расходы Любек получил на 50 лет остров Борнхольм.
Привилегии, которые предоставил ганзейцам шведский король Густав, стали для его страны слишком тяжелым грузом. Монарх стремился изменить ситуацию, с горечью заявляя, что скандинавские короны стали товаром в руках ганзейских купцов. В это время началась Реформация, не только вызвавшая религиозный раскол в Европе, но и серьезно повлиявшая на политическую и общественную сферу во всех государствах.
В Гольштейне, Дании и Швеции, где Густав использовал Реформацию для укрепления королевской власти, новая вера быстро утвердилась. В ганзейских городах ситуация была иной; патрициат заботился о том, чтобы политическая система оставалась стабильной. Городские советы видели в новой вере, принятия которой хотели рядовые горожане, опасность для своего положения. В 1528 году Гамбург все же принял Реформацию. Иначе обстояли дела в Бремене и Любеке.
Ситуация в Любеке напоминала то, что произошло в начале XV века. Городской совет энергично боролся с новой верой, пока финансовые затруднения не вынудили его в 1529 году разрешить созыв комитета граждан, который должен был проверить счета и внести предложения по поводу улучшения ситуации. С согласия всей городской общины комитет вскоре после своего создания потребовал разрешить проповедь новой веры. Городской совет пошел на уступки, разрешив вернуться двум проповедникам, высланным из города незадолго до этого. Комитет выдвигал все новые требования, а городской совет вынужден был уступать, допустив проведение в Любеке Реформации и превращение нового органа власти в равноправную часть городского правительства.
В 1531 году оба бургомистра, Николаус Брёмзе и Герман Плённис, бежали из города, чтобы попросить у императора помощи против городской общины. Их бегство усилило