— Я уйду за тобой.
— Лгун.
Он упрямо поправил её:
— Подхалим.
— Иди уже… — она выпрямилась, вырываясь из его объятий. — Иди, я успокоилась. И надень уже очки…
— И отрасти волосы.
— Эльфы с тобой и твоей лысиной! Я уже готова смириться со всем, но не с глупой аварией, в которую ты попадешь только потому, что громилам не идут очки.
— Лили… Прости.
— Да-да-да, я помню, плевать на род, плевать, что тебя вычеркнули из книги Равных лар, главное то, что ты чувствуешь внутри, и это твое внутри орет, что красть принцессу нехорошо, а быть любовником еще более отвратительно. Даже если сильно любишь. Даже если любимая сходит с ума из-за тебя.
— Лили…
— Иди, а то у меня одна ваза не разбита, и она точно улетит в тебя, если ты не уйдешь сейчас.
Он послушно пошел прочь. Только в этот раз было еще хреновее, чем обычно. Он, действительно, трус.
Было пять утра, валил снег, до рассвета последнего дня года оставалось еще больше четырех часов. Ехать на службу не было смысла, и Питер направил магомобиль на левый берег — дома еще можно было урвать пару часов сна.
Проезжая по Примроуз-сквер, Питер привычно притормозил возле особняка Шейлов — всю неделю он был погружен во тьму, ведь его хозяева затерялись в тумане. Сейчас же светились окна первого этажа, сверкали новогодние огоньки, и магомобиля Одена, всю эту неделю обитавшего в особняке, не было на подъездной аллее. Значит… Хозяева все же смогли вернуться из тумана?
Питер припарковал магомобиль и, наплевав на совершенно неподобающее время для визита, направился к двери — пусть его и спустят с крыльца, но он хотя бы попытается узнать, что случилось с Шейлами, Вудом и Ловчим.
Странно, но его приняли и даже после небольшого ожидания в холодной утренней гостиной, провели дальше вглубь дома, где в огромной комнате сияла новогодняя ель. Камин был жарко растоплен. Пахло оранжатом, выдержанным вирньяком и свежей праздничной выпечкой. На диване у камина безмятежно спала молодая девушка, видимо, Аликс Шейл. Мужчины же — усталый Вуд, снявший повязку с головы Валентайн Шейл, молодой Марк Шейл, только недавно принятый в род, сидели угрюмо в креслах. На подоконнике устроились два воздушника в доспехах — уже знакомые Питеру Забияка и Рыцарь.
Питер склонил голову в приветствии:
— Простите, лары и лэсы…
— Шшш! — грозно шикнул на него Валентайн Шейл. — Аликс спит… Проходите, садитесь.
— Я лишь хотел узнать… — гораздо тише сказал Питер, но Шейл оборвал его, указывая рукой на ближайшее кресло:
— Садитесь, Питер. Йен мне сказал, что вы вроде подружились, так что будьте так любезны на правах друга вставьте Йену мозги на место. Я уже не в силах, если честно.
Питер опустился в кресло напротив Шейла, тот представил всех по порядку:
— Йена вы знаете, мой брат Марк, Забияка и Рыцарь.
— Мы представлены друг другу, — пояснил Питер.
— Тогда я Вэл, будем знакомы.
— Питер. Без рода.
— Очень приятно. Я слышал, что вы очень трезвомыслящий человек…
Йен при этих словах грустно улыбнулся, но промолчал. Питер сам пояснил:
— Я вас разочарую, Вэл, но я отнюдь не здравомыслящий и прочая человек.
— То есть и вы, как и Оден, не на моей стороне… — вздохнул Шейл.
Питер не удержался:
— Я буду вам эльфийски признателен, если вы все же сможете объяснить, что тут происходит? Что с Ловчим? Что с жутью? Удалось ли вам их остановить? Что вообще случилось в туманах? Я вижу, что вам удалось вернуть лару Аликс, причем, кажется, не пострадавшей.
— Не кажется, — кивнул Вэл. — И, Йен, будь добр…
Йен просто протянул Питеру амулет, который до сих пор сжимал в своей правой руке:
— Это я снял с Ловчего. Сам Ловчий и жуть ушли. К сожалению, клятвы избегать разрушений и убийств Ловчий не дал.
Питер подслеповато поднес амулет к глазам:
— Это амулет подчинения, чья половинка была выкрадена из артефакторной Университета?
— Правильно, — подтвердил Йен, а Вэл прикрыл глаза, откидываясь на спинку кресла.
— Хозяин...? — уточнил Питер.
Йен улыбнулся — кажется, Сноу понимал его, только… Доверие, все упиралось в доверие:
— Зовет.
— Чувствуете — куда? — тут же хищно подался вперед Сноу.
— Нет, к сожалению, — Йен протянул руку, и Питер вернул амулет.
— Жаль… Можно было взять эту гадину прямо сейчас, завершив это дело одним махом.
Йен хмыкнул:
— Именно это я и предложил.
Питер выгнул бровь:
— Сами рискнете? Вы тут среди нас самый безобидный маг, вроде бы. Я бы предложил надеть амулет на меня, но, увы… Смерть от моей руки не самое приятное занятие.
Вэл скрипнул зубами, открывая глаза:
— Да что у вас у всех в головах?!
Питер пожал плечами:
— Я предупреждал, что я не здравомыслящий. И я в деле, правда, лишь страхующий — один ты, Йен, не пойдешь.
Вэл не выдержал:
— Амулет надену я!
— Я не хочу потом долго и упорно залечивать ожоги, — остановил его Питер. — Прости, это эльфийски хреново и больно.
Вэл встал, налил себе в бокал успокаивающий вирньяк и, выпив залпом, прошелся по комнате:
— Безумие… Безумие так рисковать!
Йен явно в который раз, настолько устало звучал его голос, сказал:
— Зато мы сразу выйдем на хозяина амулета и остановим его.
Вэл резко развернулся на пятках:
— Ценой твой жизни, да? Я уже устал от того, что ты вечно рискуешь собой ради меня. Хватит! Я того не стою. Честное слово, не стою.
В комнату влетел довольный Оден, слишком жизнерадостный для мага смерти, потрясая небольшим сосудом, в котором был заперт неупокоенный дух:
— Никто не будет рисковать! Никто не пострадает. Во всяком случае, я на это надеюсь.
На него дружно шикнули все, даже Питер, и Дани тут же посерел, переходя на шепот:
— Простите, не хотел…
Аликс только чуть вздрогнула во сне, и Вэл заботливо поправил на её плече сползший плед.
Дани гораздо тише сказал:
— Амулет на Йена надену я. И тут хозяина амулета будет ждать забавный магический казус! Очень забавный! Ведь правая рука Йена создана мной и подчиняется мне, я даже духа подселю для страховки... Но вот