Она отстранилась, развязывая его галстук, тот самый, который он несколько раз перевязывал, добиваясь идеального узла.
— Лили, ты не представляешь, на что идешь.
— Представляю — я расспрашивала Ди.
Её руки быстро победили жилет.
— И?.. — с тревогой в голосе спросил Питер.
Лилиан, сосредоточенно расстегивая пуговицы на его сорочке, с улыбкой ответила:
— И она сказала, что если мужчина на четвертом десятке лет не знает, что делать с девушкой, то и выходить за него замуж не стоит.
— О, небеса…
Она прошептала ему в лицо:
— А за тебя выходить замуж стоит? — Её пальцы прошлись по горячей коже под тонкой тканью сорочки. Питер сжал челюсти, чтобы сдержать стон. Он этого десять лет ждал. — Или, по-твоему, получается, что тащить пятнадцатилетнюю принцессу ночью на кладбище можно, а двадца…
Он быстро поцеловал её в губы и напомнил:
— Там были шатальцы, а ты маг смерти…
— Мне потом неделю кошмары снились. Я-то ждала свидания под луной, серенаду и цветы.
Эти воспоминания хорошо охладили любовный пыл Питера. Он все же… Он все же удержится на краю, он сохранит остатки чести. Возможно.
— Я знаю, я помню… Твой батюшка тогда меня к себе вызывал и сказал, что припомнит мне такое обучение.
— И..?
— Не знаю, пока не припомнил. Но, Лили… На кладбище все же магу смерти можно, а…
Она приложила палец к его губам:
— Шшш! Если мне после сегодняшней ночи с тобой опять будут сниться кошмары, то просто будешь рядом, в спальне, как в тот раз. Только и всего.
— Лили…
Она чуть подалась назад, распахивая его сорочку и вздыхая:
— Небеса, откуда столько шрамов?!
— Это…
Лили наклонилась и поцеловала первый на шее, оставленный на память топлецом. Питер стиснул зубы и принялся расстегивать пуговички на платье Лили — их было много, а ведь потом еще шнуровка корсета, крючки верхней юбки, завязки нижней юбки, крепившиеся к корсету… И к эльфам его честь! Точнее её остатки. Он хотел жить. Он хотел сделать счастливой Лили. И если для этого надо поступиться своей честью, то так тому и быть.
Лили нашла, где заканчивался шрам от топляка — сразу за ухом, и прошептала:
— Хочешь, горничную позовем?
— Я не настолько безнадежен, Лили.
***
Лара Диана присела в положенном реверансе.
Усталый король, сидевший в кресле перед камином в своем кабинете, махнул рукой:
— Говори, Ди.
Роберто, сидевший рядом, подался вперед, напоминая о себе:
— Милар…
— Сиди уже…
Диана быстро сказала:
— Сноу жив.
Роберто выдохнул — из магов отдела он не смог дозвониться только до Питера и Портера.
— И где он сейчас? — спросил король, усмехаясь.
— Он… — Ди потупилась, — он навестил принцессу и отправился домой.
— Передай этому «домой», что свадьба через месяц. И если из-за него Лили родит малыша хоть на неделю раньше сентября, то сидеть ему в Антабере вплоть до рождения ребенка. Впрочем… Я это ему сам утром скажу. Распорядись, чтобы им завтрак подали на двоих. И… — он посмотрел на Диану, — а не пора ли и тебе задуматься о замужестве?
— Милар…
— На выбор два принца и один король.
Диана бросила на короля оценивающий взгляд, и тот вздрогнул:
— Не я. Эльфийский нелю… Эльфийский король. Правда, он немножко мертв, но Маккея и это не остановит.
— Милар… Я еще так молода для замужества…
— Ладно, иди… И охрану отзови — Питер в случае чего сам справится, не маленький.
***
Питер лежал в кровати, крепко прижимая к себе обнаженную Лилиан, бездумно смотрел вверх и пытался взять под контроль сбившееся дыхание, а в голове кружились старые воспоминания.
…Она сидела, забившись под стол. Маленькая. Запуганная. Проклятая. Сумасшедшая — это добавляли шепотом, чтобы не услышали. Чудо, которое старательно не замечали. Чудо, потому что женщинам неподвластна магия, а она… Она, не зная об этом, просто была. Магом. Пусть и магом смерти, но это же не отрицает того факта, что она единственное во всем мире чудо. Это потом он узнал, что женщин специально ограничивают в магии, а тогда… Да, впрочем, и сейчас, она была чудом. Его чудом.
Ей было пятнадцать. Нет, познакомились они раньше, когда ей исполнилось двенадцать, и она не дотягивала ему до груди, и, когда он вел в танце, она старательно тянулась на цыпочках, чтобы казаться чуть выше. Ему же было почти восемнадцать, и он был отчаянно взрослый и снисходительный. Напыщенный и глупый — это он сейчас понимал.
А тогда, в её пятнадцать, от её руки ползла смерть. Чернели и рассыпались прахом цветы. Замирали птички, и погибали рыбки в аквариуме. Отец говорил, что к ней не стоит лезть, что от неё стоит держаться подальше, но он не мог. Он тогда не верил в свою смерть, это позже его научили в колониях, что он смертен, и его жизнь, и смерть тоже, никого не волнуют. Вообще никого не волнует чужая смерть, есть только солдатики на карте, которых передвигает длинной указкой полководец во имя страны и короля.
Он присел рядом с ней, протягивая газетную заметку:
— Милара, вы же маг смерти…
— У… уйди… — прошептала она.
Сегодня в очередной раз Тайный королевский советник архиепископ Дубрийский потребовал, чтобы король повторно вступил в брак — стране нужен наследник. Она знала, как знал и Питер, что это будет означать одно — её смерть. Пусть следующий наследник тоже будет проклят, но он не будет хотя бы магом смерти, как она. Он не будет нарушать сложившийся миропорядок.
— Милара, вы маг…
Она закрыла уши ладонями и закричала:
— Прочь!!!
Газета упала на пол.
— Лилиан! Выслушай меня, прошу…
Она скосила глаза на газету. Фотография. Красивый памятник в виде ангела. И детское искорёженное тело на заднем плане.
— Лили, прошу…
— Что это? — она протянула руку к заметке.
— Это то, что можешь остановить только ты.
— Я?
— Ты маг смерти. В городе творится что-то странное. Говорят, что всего лишь завелся мульти-убийца, но мне кажется, что это не так…
— Хорошо, я прочитаю. Потом. Ты что-то еще хотел? — она вспомнила о вежливости, но выползать из-под стола, где оказалась из-за собственной истерики, не стала. Лишь гордо выпрямилась, чуть не упираясь головой в столешницу, и поправила свое длинное взрослое платье.