— Помощь нужна?
— Нет, милар…
— Тогда удачи. Если что-то будет нужно — действуйте от моего имени.
— Благодарю, милар. — Йен повесил трубку на рычаг и прикрыл глаза — Маккея он не понимал, но как же хорошо, что тот на его стороне, хотя бы сейчас. Пусть и немного обманным путем.
Один звонок Маккея, и знаменитая Труба принялась выплевывать пассажиров — только через час всю ветку смогли остановить, а потом принялись перекрывать станции, чтобы паук не вырвался из облавы. Йен решил, что сперва надо проверить перегон между станциями площади побед Уильяма Третьего и площадью Согласия. Именно тут нашлись трупы жертв, и именно тут, на Примроуз-сквер, утверждала Дари, жили мелкие пауки — быть может дети того самого, обитавшего в Трубе.
Дафф самоустранился — то ли ему позвонил Маккей, то ли сам решил перестраховаться.
Вуд был благодарен Даффу за то, что не мешался под ногами. Хорошо, что Йену в любом случае, и в случае с удачей в операции, и в случае неудачи, тут больше не работать — переведут в Центральный участок, где его уже заранее невзлюбили.
Тоннели метро на станции площади Согласия перекрывали констебли участка с Экспириэнс-стрит — Йен решил воспользоваться разрешением Маккея для привлечения дополнительной помощи.
Констеблей с Примроуз-сквер Йен вооружил и разделил на три отряда — один под руководством сержанта Кука должен был остаться на станции, два, под руководством самого Йена и Клауда, углубиться тоннели, проходя их от площади побед Уильяма Третьего до площади Согласия.
Руководство Трубы выделило Йену двух сопровождающих — пару солидных путейцев, работающих тут с самого начала прокладки рельс. Услышав про паука, которого собирались искать констебли, один из путейцев, мужчина лет сорока, фыркнул:
— Ну ты даешь, Милн! Все тебя сумасшедшим считали, а надо же…
Йен тут же устремил взгляд на пожилого путейца с лицом не просыхающего пропойцы — красная в рытвинах кожа, нос картошкой, спрятавшиеся под отечными веками глаза.
— Милн? Вы видели паука?
Тот дернул плечом в старой грязной рабочей одежде:
— Я бы не назвал его пауком — так, тварь какая-то, на лобстера похожая. Огромная, собака, больше двух ярдов, куча лап, куча глаз… Только ж мне не верили.
Его напарник Томпсон сплюнул с платформы:
— Ага… Говорили, пить надо меньше. Хотя и Фриц говорил перед увольнением, что видел какую-то непонятную зверюгу. Только кто ж верит-то такому. — Он почесал в затылке, чуть не теряя кепку. — В самом-то тоннеле машинисты не видели ни разу эдакую тварь.
Милн процедил:
— Это потому, что живет оно не в тоннелях.
— А где? — заинтересованно спросил Йен.
— А ельфы его знают… — буркнул Томпсон.
Милн же ощерился в дикой улыбке с желтыми от табака зубами:
— Эльфы-то не знают. А я знаю — туточки только одно место есть, где спрятаться. Старый тоннель под Примроуз-сквер.
— Тоннель под Примроуз-сквер? — переспросил Йен — он о таком не слышал. Впрочем, он и о самом метро и его устройстве мало что знал.
— Агась! — подтвердил Милн. — Да не боись, есть он на картах. На пассажирских схемах-то его знамо дело нету, а так-то он есть. Тут раньше маг работал, пить любил страшно… Ну и… По дури как-то и ошибси, указывая направление проходческому щиту. Забурились аккурат под особняк с башней — тут шуму было, шуму было — ужас. Пришлось забросить тоннель — новый повели в обход Примроуз-сквер, чтобы не тревожить лар, значится. Но тоннель есть, остался — вход в него заложили, чтобы подземники не шастали в Трубе и не дохли под колесами, но дверка-то осталась, да и вентиляция тоже, чтобы газы не скапливались.
Глава 10 Пауки
Глаза долго привыкали к темноте, царившей в Трубе. Фонари давали узкий, направленный свет, чтобы не спугнуть паука. Их лучи иногда, когда у кого-то сдавали нервы, хаотично метались по кирпичным сводам Трубы. Под ногами шуршали мелкие камешки.
Констебли старались не переговариваться, и только шумное людское дыхание металось под сводами.
Йен шел первым, Дари нагло пристроилась на его плече, готовая атаковать в любой момент. Было жарко, спертый воздух провонял серой, которой так любят дышать беременные. Рубашка моментально прилипла к спине, пропитавшись потом, и Йен уже представлял, как будет на него смотреть всегда элегантный Вэл. Плохо будет смотреть, как малость с укоризной — в их мире нельзя опаздывать на ужин, и тем более приходить к нему грязным и усталым, когда не хочется поддерживать глупые беседы, а просто прижать к себе Али… Алиш и не думать ни о чем.
Путеец обошел Йена, освещая фонарем неглубокую нишу в стене:
— Пришли.
Тоннель под Примроуз-сквер был закрыт деревянным, давно прогнившим или расплавленным желудочным соком паука щитом. Милн легко плечом отдавил внутрь дверь.
— Милости просим. Я, пожалуй, туточки останусь — там заблудиться негде, а под ногами буду знатно мешать.
Йен был с ним согласен — не дело тащить туда путейцев, только под ногами будут мешаться.
Отряд Клауда отправился дальше обследовать тоннель до станции «Площадь Согласия», а более многочисленный отряд Вуда, взяв револьверы на изготовку, проник в тоннель под Примроуз-сквер. Дари, пользуясь темнотой, увеличилась в размерах, пугая ближайшего констебля и шепча:
— Свои!
Она расстегнула ремень, удерживающий на спине двуручный меч.
— Я иду первой! — сказала она, как всегда, холодно и, закинув меч на плечо, защищенное шипастым наплечником, обошла Йена.
Он достал из поясной кобуры револьвер и взвел курок. На всякий случай.
Тоннель шел чуть под изгибом, уходя все сильнее и сильнее вправо — от реки как раз вглубь Примроуз-сквер. Под конец он чуть расширился, и Йен, обладавший хорошим зрением, как и Дари, только выругался, заставляя констеблей останавливаться.
Весь тоннель был плотно оплетен паутиной, кое-где разорванной по низу. И везде, куда хватало глаз, висели пустые коконы. Йен еле слышно выругался себе под нос — среди паутины сияли ало-синим многочисленные тела пауков. Он больше десятка насчитал, из которых каждый был неменьше трех-пяти ярдов длиной.
— А-а-ахренеть, — выругался кто-то за спиной, видимо тоже обладавший хорошим ночным зрением — среди констеблей было много квартеронов.
Проходческий щит разбирать не стали, и теперь все его три деревянных этажа были в паутине, среди которой с трудом угадывались человеческие тела. Некоторые еще шевелились и стонали.
Отступать назад было поздно — пауки заметили их