— Камма, лар, как говорят в Харате. Что посеешь, то и пожнешь. Инспектор Вуд очень любит свою службу и ненавидит опеку, как и вы…
Вэл замер у открытой створки окна:
— Надо признать, что мы отвратительно с ним похожи. И за что мне это?
— Закон каммы, лар.
— Вели приготовить коляску — я в полицейский участок.
— Завтрак, лар?
— К проклятым эльфам завтрак… Пока есть хоть маленький шанс, что Вуд все же попал в беду, я обязан его найти как можно скорее. И извинись за меня перед Верном — он терпеть не может нарушения традиций.
— Да, лар.
— Я еще даже не думал о детях и заботе о них, — пробурчал Вэл, вспоминая слова Верна и спешно отправляясь в гардеробную, чтобы одеться, — а уже не хочу их.
Марк не понял связи Вуда с детьми, а потому предпочел промолчать. Вэл скривился — в чем-то Марк был прав, что посеешь, то и пожнешь, он сам так бегал от заботы Верна, вот и получил такое же… сокровище в подарок с детскими взбрыками. Нет, детей он хотел, но его дети не будут такими неблагодарными.
***
Йен долго и муторно, осторожно подбирая слова, печатал новые страницы к делу Безумца, зная, что Дафф его поднимет на смех, а то и отправит в отставку — Шейла, герцога Редфилдса, приговоренного к смертной казни, суперинтенданту могут и не простить.
Дари тихо под стук печатной машинки посапывала на подоконнике, укрывшись шарфом Йена — надо потом будет не забыть вернуть его барону Гровексу.
На листах бумаги появлялась гладкая смесь лжи и правды. Так, подземник, принесший по запросу Йена запонки, превратился в случайно задержанного вора, в дальнейшем сбежавшего. «Опознать не представляется возможным в силу отсутствия особых примет у подземников». Тотти… Тотти пришлось сдать — все равно это дело никогда уже не дойдет до суда. Пожалуй, придется в качестве компенсации выделить скряге еще пару желудей. Про похищение Аликс Йен не напечатал ни слова — он уважал просьбу Вэла. Документы о происхождении Сержа остались в Тайном Совете, но Йен надеялся, что полиция Ларисии его не подведет и пришлет данные о том, что Серж был лесным магом, и список возможных отцов приложит. Виардо можно будет объявить в розыск, который, конечно же, не даст результатов.
Йен достал напечатанные листы и сложил в пустую, неподписанную папку — Дафф потом сам решит, что с этим делать. Йен откинулся на спинку стула, забросил ноги на стол и, укрывшись пальто, решил подремать — по утра еще было время.
Его разбудил аромат жареной рыбы в руках констебля Смита, заглянувшего в кабинет на горевший свет:
— Инспектор, вы уже с утра тут.
Йен с трудом выпрямился и потянулся, кряхтя:
— Дело Безумца заканчивал.
— О! — не удержался Смит. — И как?!
— Дафф меня прибьет — лар Шейл невиновен, ему вернут титул и земли. Безумец — его секретарь Серж Виардо, его единокровный брат, — мрачно признался Йен. Дари на подоконнике шумно вздохнула: рыбой пахло умопомрачительно.
Кеннет намек дамы понял — он положил кулек с рыбой, свернутый из газеты, на стол:
— Угощайтесь тогда. Вам поди некогда было о еде думать, а я пойду — еще куплю.
— Кеннет…
Отдать свой завтрак для констебля значило одно — самому остаться голодным на весь день. Им слишком мало платили.
Парень улыбнулся:
— Да меня за такую новость о Даффе все констебли накормят и даже напоят. Можно же, да, разболтать?
Йен усмехнулся:
— Не боишься, что на одной виселице будем болтаться? Точнее, оба будем выпнуты со службы.
— Ну, всех Дафф не заткнет, так что чем больше народа будет знать, тем вероятнее то, что правду скрыть не удастся.
— Вариант, — согласился Йен. — И спасибо за завтрак!
Кеннет поспешил прочь из кабинета. Его: «Прикиньте, что я знаю!» — слышал, кажется, весь приступающий к службе участок. Правда, затем наступила неожиданная тишина, на которую Йен не обратил внимания, и зря, оказывается. Он только забросил в рот первый кусок еще обжигающе горячей рыбы, как на пороге кабинета возник угрюмый, явно раздосадованный Шейл. Он молча сложил руки на груди и рассматривал Йена и сидящую на столе Дари, мрачно поедающую рыбу.
Йен с трудом проглотил кусок и любезно указал рукой на стул перед столом:
— Присаживайся. Угощайся — рыба свежая, ночной улов.
Вэл, все так же молча усевшись, сверлил взглядом Йена, старательно безмятежно жующего следующий кусок.
— А у Верна сейчас подают овсянку с цукатами, брокколи, запечённые свиные щеки, пирог с ягнятиной и картофельным пюре. А еще кофе или чай на выбор. Сказал бы, что желаешь рыбу, пожарили бы и рыбу.
— Угощайся, — повторил Йен, не собиравшийся оправдываться.
— И что все это значит? — Вэл все же стащил с руки перчатку и отломил кусочек рыбы, отправляя себе в рот. — М-м-м, вкусно, кстати.
— Это значит, что я вышел на службу, только и всего. Я тебе вчера говорил об этом.
— Маккей сказал…
Йен его перебил:
— Маккей ни слова не сказал о том, что я должен уйти в отставку. Маккей ни слова не сказал о том, что я узник твоего дома.
— Он лишь назвал тебя моим сокровищем, — мрачно напомнил Вэл, отправляя в рот целую рыбину.
— Но это не значит, что я стал твоей собственностью и не имею права распоряжаться своей жизнью.
— Ты должен учиться — тебе осенью поступать в Университет магии.
Йен чуть не подавился рыбой:
— Кто так решил?
— Маккей. Он сказал, что ты будущее магии, так что изволь учиться. Твои ароматы магии абсолютно ненаучны. Тебе надо подтягивать теорию и практику.
Йен не стал напоминать, что ему это несколько не по карману:
— Я пока еще маг-нелегал.
— Документы скоро будут готовы — я как раз собирался на службу, улаживать все твои и свои дела, когда обнаружил, что кое-кто не ночевал дома.
— Мой дом расположен на Скарлет-стрит, — констатировал очевидный факт Йен.
— Спорно, — непрошибаемо уверенно возразил Вэл. Упертый лар, уверенный в себе и своих суждениях!
Дари сидела молча и только успевала переводить взгляд с одного мужчины на другого. Йен скривился:
— Давай не будем об этом. И, Вэл, раз уж зашел разговор о магах — проверь Марка.
— Марка? А что