«Все тайны узнаются в свой срок», - напомнила она себе, продолжая исследовать «подземные тропы».
Ход, ведший к подземельям под паласом[8] Гаута[9], оказался замурован. И три других лаза, выводивших к другим важным пунктам, оказались либо разрушены и завалены камнем, либо замурованы. Внутри замка в ее распоряжении оказался только проход в казематы под цитаделью. Другой не разрушенный лаз вел наружу. Через него можно было попасть в неприметный грот в скале, на которой стоял замок. Однако, прежде чем куда-нибудь пойти, Маргот тщательно изучила доступные ей пространства и себя любимую. Сама она была цела и невредима и одета в облегченный воинский убор. Поддоспешник был, как новенький, кожаные штаны с теплым подбоем тоже. Все новое, свежее и высшего качества. Да и в крипте все обстояло точно так же: ни пыли, ни затхлости, ни запаха плесени и смерти, и Маргот отлично знала, чья это магия. Тем более ее озадачил толстый слой пыли, покрывавший все горизонтальные поверхности в остальных помещениях. Если верить своим ощущениям, а не верить им не было причины, вне стен крипты прошло много времени. Может быть десятки лет, но могло статься, что и сотни. Однако узнать, так ли это на самом деле, можно было лишь наведавшись в город, потому что в замке, кроме нее не было ни одной живой души. Так что, оставался только город, лежавший у подножия замкового холма. Впрочем, по первым впечатлениям с городом дела обстояли отнюдь не так просто, как хотелось бы.
Если судить по положению луны, Маргот выбралась наружу в самом начале третьей стражи[10].
«Середина месяца… Скорее всего, поздняя весна или начало лета… - оценила она свои ощущения. - И вот это все!»
«Этим всем» было разноцветное марево, в которое был погружен город, лежащий у ее ног. И это не был ни живой огонь, ни колдовской. Свет явно исходил от каких-то артефактов неизвестного происхождения, но их было так много, что возникало подозрение – здесь порезвились все ведьмы и колдуны Скандинавии, да и то Маргот сомневалась, что этого будет достаточно.
«Ансгар[11] заступник, что же это такое?!»
Приглядевшись, Маргот заметила, что большинство домов, расположенных ближе к холму, те же самые, что она видела обычно с вершины Сторожевой или Надвратной башни. Те же, да не те. Прежде всего свет. Несмотря на ночное время, в некоторых окнах горел яркий свет, и это не был огонь. В смысле, этот свет давали не свечи и не лампадки, не факелы и не камины. Освещены были, - и при этом хорошо освещены, - и улицы. Пустые улицы, по которым время от времени проходили припозднившиеся прохожие и проезжали «волшебные» экипажи. Ни лошадей, ни других животных впряжено в них не было, но они двигались, и двигались очень быстро. Однако, и «волшебными» Маргот назвала их только потому, что не было у нее другого подходящего слова. А магии в этих повозках, на самом деле, не было вовсе. Магический фон города был явно ниже, чем в прежние времена, не сильно, но все-таки, и все необычное, что видела сейчас Маргот, было невозможно объяснить ссылками на колдовство.
«Ну, допустим, - рассудила Маргот, - что за прошедшее время механика и алхимия развились до небывалых высот. Механика, оптика и алхимия… Но сколько же прошло времени?»
Предположение о развитии наук казалось логичным, но Маргот неплохо знала историю и понимала, что быстро только кошки родятся. Герон Александрийский изобрел свой эолипил[12] почти за полторы тысячи лет до ее рождения, но никаких других телодвижений в эту сторону так и не произошло. Хотя развитие механики было налицо. Часы, осадные машины, книгопечатание… Однако сколько столетий должно было пройти, чтобы появились такие вот механизмы, как эти «самодвижущиеся» экипажи, и такие удивительные дома? Высокие многоэтажные дома, построенные из стекла, камня и стали, вызывали и восхищение, и удивление. Как, ну, как такое можно построить?!
«Хотя…»
Паломники, посещавшие Рим, рассказывали, что там до сих пор стоят огромные здания, построенные больше тысячи лет назад. Сейчас, то есть, в ее время, строительство купола во Флорентийском соборе заняло чуть ли не сто лет[13], а римляне построили такой же купол еще тогда, когда германцы и франки жили где-то на востоке.
«Н-да… И, вроде бы, надо определиться и что-то решить с едой… но как-то боязно…»
Поймав себя на этой мысли, Маргот прямо-таки разозлилась на свою нерешительность. Отринув опасения, - она же вёльва и воин, а не просто так погулять вышла, - Маргот накинула на плечи плащ, спасибо еще, что сообразила захватить его с собой, спрятала лицо под капюшоном и бестрепетно двинулась по едва угадываемой тропе. Тропа была та же самая, по которой она ходила с отцом и