— Мудрёного в этом деле нет. Нужно лишь найти наставника, который всё объяснит, а потом хотя бы один раз покажет от начала и до конца. Нас ведь так и учили!
— Меня никто не учил, — угрюмо буркнул юноша. — А ты расскажешь мне, Дубыня?
В голосе парня было столько заинтересованности, что вожак, посмотрев ему в лицо, медленно заговорил, подбирая слова, чтобы Зоремир мог сразу его понять:
— Мой отец показывал, как бересту выбирать. Мы часто ходили с ним по лесу, разглядывали, прикидывали, с какого дерева её лучше срезать. У больших берёз внизу ствола толстая мёртвая кора, она не годится, да и в верхней части много крупных и мелких ветвей, которые бересту портят. Надобно найти такую берёзу, у которой в серёдке ствол чистый и без изъянов. Нам ведь хочется снять с дерева целое полотнище, верно?
— Ну-у, нашли, а что дальше?
— Из мелких деревьев и веток вяжем две лестницы, приставляем их к берёзе с двух сторон, чтобы можно было работать, не спускаясь на землю, надрезаем по кругу кору на отмеченном куске вверху и внизу, а потом ещё режем вдоль ствола и с помощью ножа снимаем весь пласт.
— Никогда бы не подумал, что так можно!
— Ежели умеешь, то это не тяжело. Неужто ты не знаешь, что в Новогороде в конце весны и в начале лета собираются целые артели мужиков и баб, которые занимаются заготовкой бересты.
— Почему весной и летом?
— Да потому, что становится тепло, берёза после холода оживает, даёт сок и береста снимается очень легко. А вот осенью и зимой отодрать её от дерева трудно. Мне кажется, паря, ты никогда не задумывался, какие нужные всем вещи можно из неё делать!
— Лодки! — весело выпалил юноша. — Теперь я знаю, что береста не пропускает воду и почти не гниёт!
— Верно! Поэтому даже крыши и стены домов ею покрывают! И не только! На полы поверх досок настилают! По ней босыми ногами ходить приятно! А про разную домашнюю утварь и обувь лучше и не вспоминать, сам знаешь.
— Расскажи ещё, как ты строил свою первую лодку!
— Всё просто. На земле её нарисовал, по крайним линиям вбил колья и меж них разложил свой самый большой пласт бересты. Это у меня получилось дно. К нему уже я пришил полотнища, которые потом должны были стать бортами. Их верхнюю часть закрепил в раме, изготовленной из очищенных от сучков и коры толстых еловых веток. Но до этого раму привязал к вбитым в землю кольям на той высоте, какую сам выбрал. Меж бортами установил деревянные поперечины. Посмотри, в нашей лодке таких восемь штук. Лишнюю бересту я подтянул, обрезал и с натягом пришил к раме. Ну а потом из согнутых веток сделал много рёбер-поперечин, концы которых тоже привязал к раме с двух сторон. Кормщики их называют шпангоутами. Между этими рёбрами и берестой днища проложил очищенные стволики и ветки. Получился плетень-каркас, на котором мы сидим. Наша береста натянута на нём, но к нему не пришита.
— Хитро-о-о-о! — протянул Зоремир, по-новому и уже внимательно разглядывая внутренности лодки. — А чем всё шито?
— Отец научил меня шить бересту сосновым корнем. Мы его очищали от грязи и коры, отмачивали в горячей воде и расщепляли пополам. Им же перевязывали ветки рёбер и рамы. А чтобы лодка не протекала, швы и мелкие отверстия промазывали и заливали разогретой еловой смолой с добавлением жира. Как видишь, на дне нашей берестянки совсем нет воды. Знать, сделана она хорошо и правильно! — лицо Дубыни стало серьёзным. — Поболтали, а теперь давай поработаем! Берись за весло!
И началась нескончаемая работа руками, от которой невозможно было увильнуть.
Глава 5
Широкие деревянные мостки на пять саженей уходили в реку и на половину локтя возвышались над её поверхностью.
Он медленно прошёл по ним до самого конца, шлёпая босыми ногами с закатанными по колено холщовыми штанинами, и, кряхтя и помогая себе руками, сел на доски, опустив ступни в воду. Приятный холодок тут же окутал их, вызывая дрожь и истому во всём старческом теле. Лёгкий ветерок распушил длинные белоснежные волосы, стянутые на лбу тонким кожаным ремешком, а на губах, притаившихся под аккуратно подстриженной седой бородкой клинышком, появилась счастливая улыбка.
Так уж повелось, что каждый день летом на восходе солнца он приходил к Вине, садился на край мостков, с которых женщины посёлка полоскали одежду, и долго-долго смотрел сначала в сторону дельты реки, а потом на далёкий противоположный лесистый берег. Когда же от ярких солнечных лучей и бликов на волнах глаза начинали подёргиваться и щуриться, старец наклонялся в правую сторону, опускал вниз сухую руку, зачерпывал пригоршню прохладной жидкости и плескал её себе в лицо. Капельки воды, словно слезинки, катились по изборождённым морщинами щекам, стекали по бороде на шею и грудь. В голове сразу делалось ясно и светло, бег мыслей останавливался, и они выстраивались друг за дружкой в нужном ему порядке.
Вот и теперь он чувствовал, как ласковые тёплые солнечные лучи начали пригревать и пощипывать кожу на оголённых руках и ногах, на лбу выступила испарина, глаза сами собой стали закрываться, погружая его в дремоту.
И тут же память воскресила перед ним ту пору, когда ему было всего лишь пять или шесть лет. Он тогда прятался в кустах во дворе рядом с крыльцом дома и подсматривал за тем, как дед наставлял младшего из своих сыновей перед отправкой в воинский поход и помогал выбирать оружие и броню. К точёным балясинам крыльца они прислонили несколько мечей в ножнах, на ступенях и площадке перед входной дверью в дом разложили кольчуги, щиты, поножи, поручи, луки, колчаны со стрелами и даже две огромные секиры. Приподнявшись на цыпочки и вытянув шею, мальчик смог разглядеть в руках у своего молодого дяди два кинжала какой-то странной формы, которыми тот откровенно любовался. Ему нестерпимо хотелось выскочить из кустов, подбежать к родичам и хотя бы кончиками пальцев прикоснуться к этому воинскому богатству. Но он понимал, что отвлекать взрослых от дела нельзя. От правильного выбора оружия зависит жизнь человека.
Такие сборы каждую весну шли во всех дворах Новогорода. Воинский люд скрупулёзно готовился к смотру, который перед дальним походом обычно устраивал князь. Кроме содержания дружины город должен был дополнительно выставить от каждого двора одного бойца во вспомогательный походный полк. В прошлом году настала очередь отца мальчика, теперь же воевать готовился его дядя.
— Эй, дед Коваль! — где-то за