— Эй, княжич! — раздался позади гневный и злой голос. — Ты что, ополоумел? Иль хмель с утра в голову ударил?
Вадим резко обернулся, готовясь бранью ответить на грубые слова, и увидел разъярённое лицо Кагеля.
— Ступай прочь отсель, щенок безмозглый! — рявкнул старик, испепеляя взглядом княжича. — Когда в голове прояснится, приходи ко мне, потолкуем! А ты, Леся, забудь всё, что тут им сказано, для тебя же лучше будет. И не вздумай ничего говорить княжне Вилене! Всё. Расходитесь!
Вадим медленно сошёл с крыльца и усталой шаркающей походкой направился к входу в свои хоромы.
Настроение у него окончательно испортилось. Да он и сам чувствовал, что наболтал девке много лишнего.
Одно лишь согревало ему душу: вскоре князь Гостомысл объявит его своим преемником. А уж тогда можно будет совсем по-другому обойтись не только с Лесей, но и со своими недругами.
Вадим машинально бросил взгляд на небо и увидел серую тучу, начинающую закрывать солнце.
Он не выдержал и расхохотался, вспомнив, как Леся сравнила его с такой же тучей.
— Что ж, — пробурчал себе под нос княжич. — Солнце дарит людям радость и счастье, а я принесу вам горе.
Подул ветер, поднимая в воздух сухой мусор и пыль, предвещая собой ливень.
Глава 36
Он пришёл на зов князя.
В гридницкой за длинным столом его ждали Гостомысл, Изяслав, Кужел, Кагель и Таислав.
Походило на то, что они обсуждали нечто очень важное.
— Присаживайся, — негромко произнёс князь. — Нужно решить, как отношения с Людовиком строить будем.
Мужчины подождали, пока великан устроился на скамье и положил огромные руки на стол.
— Как думаешь, княжич, сильно вы обидели императора, когда взяли в заложники его родичей?
— Не мне о том говорить, государь! Тебе обо всём Изяслав может поведать. Я же тогда в подвале дворца под охраной сидел. Обращались со мной неплохо. Кормили досыта. Воду умываться приносили. Грозились пытки начать, но не успели. Когда за мной пришли, показалось, на казнь ведут. А увидел людей на берегу, драккары на середине реки и подумал, что Флоси выкупил меня у императора, — улыбнулся Антон.
— Про то мне ведомо! — нахмурил брови князь. — Но дальше уже командовал ты. Вот и вспоминай, как всё было.
— Да всё просто, — улыбнулся конунг, — подняли паруса на двух наших драккарах и медленно поплыли вниз по течению Рейна. По его берегам построено много крепостей и мощных замков. Обычно их хозяева цепями перегораживают реку и собирают с проплывающих путников пошлину. Драккары сопровождали четыре корабля императора, поэтому все вместе благополучно добрались в дельту Рейна. Конечно, Людовик мог приказать своим людям, и нас бы сразу остановили на реке, но он не захотел подвергать риску жизнь жены, сына и фаворита. Ну а потом мы высадились на большом острове, где в бухте стояли десять наших драккаров. И уже там передали франкам родичей императора в обмен на золото. Мне кажется, все остались довольны!
— А Людовик? — в голосе князя слышалась тревога. — Вы же нанесли ему оскорбление!
— Нам нужно забыть о нём, государь! — пожал плечами княжич. — Я уверен, что недолго ему придётся страной своей править.
— Почему же ты об этом ничего не говорил? — не удержался от вопроса Изяслав.
— Да меня никто и не спрашивал, — ухмыльнулся Антон. — Мне ведь надлежало всего лишь доставить вас живыми и здоровыми домой в Новогород, а не советы умные давать. А вот ежели догадались об императоре спросить, я бы мог кое-что интересное о нём и его семействе рассказать. Как-никак, а викинги из свеев, данов и франков, с кем я на Варяжском море воевал, много чего любопытного мне поведали.
— Ну-ка, ну-ка! — встрепенулся князь Гостомысл. — Никогда не поздно узнать что-то для себя новое.
— Прежде всего хочу сказать, что Людовик не стоит мизинца своего отца Карла, которого все называли Великим. Тот постоянно вёл войны, с их помощью сплачивал народ и железной рукой создавал огромную империю. А его сын, сев на трон, стал разваливать её на куски!
— Как это разваливать? — удивлённо округлил глаза Кагель.
— Всю свою жизнь Людовик служил не стране, а Богу и церкви. Он их возвысил до небес, позабыв обо всём. И даже о своих детях. Потому этого человека и прозвали Благочестивым, — Антон обвёл взглядом родичей, убеждаясь, что его внимательно слушают. — Вот только внутри страны росло людское недовольство, начались распри среди крупных и мелких правителей. А тут ещё, сказывали, Людовик чуть не погиб.
— Ишь ты! Неужто кто-то хотел убить императора? — Изяслав сверлил взглядом княжича.
— Нет-нет, всё было иначе. Как-то под вечер он со своими ближними сановниками возвращался из церкви через деревянную галерею, ведущую прямо во дворец. И тут неожиданно рухнули прогнившие балки крыши и пола. Пару человек раздавило, многие оказались ранены. Сам же император отделался несколькими царапинами, страшно перепугался и понял, что в любой миг может погибнуть. А что же тогда случится с его любимой церковью и христианским народом целой империи?
— А он никак считал себя бессмертным? — фыркнул Кужел.
— Да кто ж знает… — в тон ему ответил викинг.
— И что сделал Людовик? — в голосе князя Гостомысла кроме любопытства Антону послышались какие-то непонятные интонации.
— Император изменил установленный древними обычаями порядок престолонаследия в стране на случай своей смерти.
— Знаешь ли ты, какой он прежде был у франков? — по-прежнему настойчиво наседал на княжича Гостомысл.
— Все сыновья правителя имели равные права на престол, не зависящие от старшинства.
— Но это значит, что после смерти Людовика всю империю следовало разделить на части по количеству сынов, — хмыкнул Таислав. — Сколько их у него?
— Тогда было трое. Старший — Лотарь, средний — Пипин, а самый младший — тоже Людовик.
— Что же всё-таки изменил император? — снова повторил свой вопрос князь.
— Он действительно разделил страну на части, — улыбнулся в ответ Антон, чувствуя нетерпение Гостомысла. — Императорский титул достался старшему сыну, который стал соправителем отца. Другие сыновья получили по небольшому королевству и должны были подчиняться Лотарю.
— И это правильно, — хмыкнул Изяслав. — Негоже разваливать страну!
— Но осталось много ближних родичей и старых друзей его отца, которым земли и короны подарил ещё Карл Великий. Они не смирились с новым порядком наследования престола и подняли восстание, которое Людовик вынужден был жестоко подавить, о чём потом очень сожалел и