— Поклянись, что я буду единственным мужчиной в твоей жизни.
— Клянусь, — он был серьезен и то, что он хотел, было так естественно.
— Поклянись, что будешь всегда принадлежать только мне и душой и телом.
— Клянусь.
Это правда. Я хотела быть с ним всегда. Только с ним. Остальное меня не волновало. И даже то, что последняя фраза повторяла условия рабского контракта меня не смутило — ведь я и так его рабыня.
Мне бы задуматься над всем этим, но ночь снова была прекрасна, я не знала переживу ли обратный заплыв, просто радовалась что мы еще оба живы. И хотела его.
— Позови меня.
— Иди ко мне, — ответила я и пододвинулась в центр островка. Он сел на краю у моих ног.
— Раскрой ноги.
Я подчинилась.
— Зови,— он играл со мной.
— Иди ко мне.
— Еще,— хрипло сказал он, склоняясь между ногами, не трогая меня, но безумно возбуждая только одним своим присутствием.
— Иди ко мне,— простонала я и застонала снова — он целовал меня там и его язык исследовал мое тело, заставляя выгибаться. А он вырывал все новые стоны.
Но вот изрядно меня помучив, его тело придавило меня, и я вскрикнула от боли — его твердый и большой орган входил в меня. Впрочем боль быстро ушла, а двигался он аккуратно и мне стало неожиданно приятно.
Мои губы накрыл поцелуй, сразу став глубоким — я не сопротивлялась. А он двигался быстрее, и что-то горячее полилось прямо в меня. И мне стало так хорошо, как никогда в жизни.
А его ласки все продолжались и продолжались. Мое тело привыкало к нему. Он брал меня снова и снова, входил до самого дна меня, вырывая стоны. Ласкал грудь. Тело горело как в огне — он то покусывал меня, то пощипывал, то целовал, прикусывая губы и мои и свои, отчего ощущался привкус крови, и при этом врывался в меня то осторожно, то нещадно.
Но мне было очень хорошо пока он, такой властный, большой и широкий, подчиняющий, во мне. А вот когда останавливался через несколько минут все начинало немного болеть. Однако стоило ему снова приласкать меня — боль уходила. Я не сопротивлялась, но и пошевелиться не могла против его воли. Он не спрашивал, он брал то, что отныне принадлежит ему. Я поклялась, а он доказал мне, в который раз удерживая мой таз и вбиваясь по самое "не хочу", но я хотела. А наша ночь продолжалась. Я застонала, когда он легко приподнял меня и уложил на себя — места на островке действительно немного — свободно лежать мог только один.
— Замучил тебя? — он улыбнулся, а я вспомнила кто я. Рабыня. Но за его улыбку готова отдать жизнь.
— Единственный мужчина в моей жизни, — повторила я, гладя его грудь и вспоминая клятву. Как я вообще могла такое дать? — Мне кажется или пахнет кровью? — да, запах определенно изменился.
— Пахнет,— он снова улыбнулся, — Твоей. Я забрал твою девственность. И принял клятву.
И вдруг я ощутила себя маленькой девочкой, а ведь он меня точно старше. Это на вид ему можно дать двадцать пять — тридцать, а на самом деле я так и не знаю кто он, люди живут меньше всех, и против моих восемнадцати он несомненно намного старше.
— Ты... ты ведь... это не последний раз? Возьми меня с собой, я не стану тебе мешать,— в моих глазах встали слезы. Ведь он же не прощался со мной? Я же ничего о нем не знаю! И его мне никто не заменит. Не потому, что клятва, а потому что таких нет больше.
Я опустила голову на его грудь. Мои слезы скатывались, но я старалась подставить свою руку. Он провел тыльной стороной пальцев по моей щеке.
— Ты принадлежишь мне навсегда, малышка,— задумчиво сказал он, — что бы я тебе ни приказал, ты это сделаешь.
— Не пошлешь же ты меня шпионить в императорский дворец,— пошутила я, — или выкрасть большой императорский бриллиант.
Он усмехнулся.
— Не пошлю, если надо шпионить будут другие, — мне кажется или он серьезно? — А бриллиант я уже украл, — рассмеялся он.
— Тогда что прикажет мой господин? — играя спросила я.
— Властелин.
— Что прикажет мой Властелин?
Его глаза хитро прищурились.
— Сядь.
Я недоуменно посмотрела на него, но привстала, не зная как сесть чтобы ему было удобно. Он поправил мои ноги и тут я осознала, что он от меня хочет.
Мое тело заныло. Мне ... пришлось ему подчиниться. Самой. Я осторожно села постанывая, внутри уже все болело от чрезмерной активности, а он снова такой большой и толстый в этом месте. Но я принадлежала ему. Он был аккуратен, придерживал меня... первое время, а потом заставил двигаться быстро. Я стонала и кричала совсем не контролируя себя. Мне стало больно, но вдруг захватила волна блаженства — мои мышцы сокращались, а потом и его в такт мне. Я просто упала на его грудь.
Мы лежали молча. Он поглаживал мою спину.
Нет, я не сердилась на него. Он слишком хорош. Он вызывает во мне такую бурю эмоций, даже иногда на грани боли, а блаженство я не могу сравнить ни с чем. Ни с чем кроме счастья.
— Я люблю тебя, — призналась я и поцеловала его губы.
Он схватил меня и резко перевернулся, прижав мое тело к камню.
— Я знаю, — и впился в мои губы, снова даря очень глубокий поцелуй.
И я не могла даже пошевелиться. Его тело слишком тяжелое, это он еще чуть опирается на локти.
Он лизнул мои губы и посмотрел в глаза. В его глазах играло счастье. Наверное также как и в моих. И любовь. О которой он молчал. А мне не нужно его слов.
Он обнял меня за талию и ... скатился в воду под мой вскрик.
— Тут глубоко!
— Не бойся.
И мы погрузились в воду с головой. И он это сделал нарочно! Утянул меня на дно.
Впрочем, вокруг мягкими темными лентами нас обступила магия. Я совсем не задыхалась и вода вокруг стала казаться просто ночным туманом. Мне почему-то казалось, что он впитывается в тело. Мое и моего