— Такого, как Илларион Максимов? Ведь он тоже дал ей путевку в жизнь, — сказала я.
— Да, возможно, — согласилась Алевтина.
— Тогда напрашивается вывод, что некий человек, который обладал возможностью воплотить мечту Екатерины о карьере в столице, позвонил ей практически ночью, в сильный дождь, назначил встречу на безлюдной улице под предлогом помощи, то есть делового разговора, а потом сбил ничего не подозревающую девушку и умчался прочь. Так?
Я посмотрела на Алевтину.
— Ну получается, что так, — кивнула блондинка.
«Тот факт, что Екатерину Гребенкину сбил преступник на заметном скутере черного цвета с боковыми красными полосами, свидетельствует о том, что это было сделано с одной целью — указать таким образом, что убийца — Мирослава Лаврентьева. А Екатерина была выбрана жертвой потому, что своей смертью она расчищала путь по карьерной лестнице Мирославе. Правда, место Гребенкиной могла занять другая. Но очевидно, что преступник был настолько хитер, что все досконально продумал и просчитал все возможные варианты. И он своего добился. Он освободил престижные должности, убрав с дороги и Екатерину Гребенкину, и Елизавету Стрункину».
Я оторвалась от своих размышлений и посмотрела на Алевтину:
— А что вы можете рассказать о Елизавете Стрункиной?
— Лиза была интровертом, ну то есть она не любила впускать в свою жизнь кого бы то ни было, даже нас, своих коллег. Нет, внешне она вела себя безупречно: ни с кем не конфликтовала, не ссорилась, не ругалась. Свои должностные обязанности Лиза тоже выполняла на отлично, руководство было ею довольно. Но ее личная жизнь была тайной за семью печатями, она о ней никому ничего не рассказывала, — сказала Алевтина.
— Но потом появились слухи о том, что Стрункина встречается с женатым мужчиной, так? — спросила я.
— Да, верно, — кивнула Алевтина. — Сначала все думали, что это просто сплетни, но потом стало ясно, что действительно это не было лишено оснований. Ведь когда они расстались, когда произошел разрыв отношений, то Лиза впала в очень тяжелое депрессивное состояние. Лиза наотрез отказалась говорить на эту тему, понятно почему. Хотя я убеждала ее, что если она выговорится, то ей станет легче. Я думаю, она молчала, потому что кому же приятно признаться в том, что тебя бросили. А с Лизой именно так все и было.
— Да, это ужасно, — посочувствовала я. — И именно поэтому все поверили слухам о самоубийстве?
— Да. Все подумали, что Лиза покончила с собой из-за неразделенной любви. Так бывает, хотя по большей части в сентиментальных романах с экзальтированными барышнями. Если честно, то я вот никогда бы так не поступила. Еще чего! Ни один мужик не стоит того, чтобы из-за него резать себе вены! Но, как я уже говорила, Лиза у нас была все-таки не от мира сего. Правда, это только мое мнение.
— Значит, вы говорите, что Елизавета после разрыва выглядела очень подавленной и стала еще более замкнутой? — уточнила я.
— Да, это все заметили. Но когда пришло сообщение об убийстве, это шокировало всех. Никто не мог поверить в то, что тихая и скромная девушка могла стать жертвой преступления. Все гадали, кому Лиза могла помешать. Ведь у нее не было врагов, и она никогда ни с кем не конфликтовала. К тому же убийца не посягнул на ее половую неприкосновенность, да и признаков ограбления тоже замечено не было.
— А может быть, убийцей стал ее женатый партнер? — высказала я предположение.
— Вообще-то… да, такое предположение высказала… кто, как вы, Татьяна, думаете?
Алевтина с интересом посмотрела на меня, очевидно, считая, что эта задача мне не по силам.
— Сдаюсь! — я шутливо подняла обе руки вверх.
— Екатерина Гребенкина! — торжественно объявила Алевтина.
— Да вы что?
— Да! Они, можно сказать, даже подружились, я имею в виду, после того как Лизу бросил этот женатый козел. Я видела, как они вместе уходили после окончания рабочего дня, и еще они часто вместе посещали кафе, — сказала Алевтина.
«Получается, что раз они так сблизились, то Елизавета могла сказать Гребенкиной о том, как звали ее любовника. В свою очередь, Екатерина могла заподозрить его в убийстве Елизаветы. И что дальше? А дальше Гребенкина, возможно, пошла дальше — открыто заявила тому мужчине, что подозревает его в убийстве. А он… стоп! Он что же, купил дорогой скутер, вызвал Екатерину поздней ночью в укромное место и совершил смертельный наезд? Нет, как-то не вяжется. Ведь сестры Кречетовы отзывались о нем как о никчемном и жадном мужичонке. Станет такой тратить баснословную сумму на скутер, а потом садиться за руль? Нет, конечно, нет. Хотя если бы эта версия имела право на существование, то тогда возник бы мотив, который не имел бы ни малейшего отношения к Мирославе Лаврентьевой. Тогда отравление Иллариона Максимова можно рассматривать под углом того, что он тоже мог что-то знать. Знать о чем? Или о ком?
Нет, Максимов сюда никак не вписывается, ведь Гребенкина его терпеть не могла. Она презирала Иллариона и в общем, и, в частности, за то, что ей пришлось «отблагодарить» его за оказанную им услугу. Просто Максимов в силу своего отвратительного характера и наплевательского отношения к людям, которые его окружали, понес справедливое наказание.
Да, все трое были связаны. И связывало их то обстоятельство, что они являлись коллегами, поскольку работали на радиостанции и, так или иначе, были знакомы между собой… Но ведь еще есть Мирослава Лаврентьева. Она, наоборот, жива и здорова. И успешно продвигается по карьерной лестнице. Но тем не менее радости ей от этого мало. Ведь ей в любой момент могут предъявить обвинение в причастности к убийству всей этой троицы.
Так что же тогда получается? Неведомый преступник, который на первый взгляд поспособствовал получению престижных должностей, на самом деле затеял это все для того, чтобы Мирославу Лаврентьеву осудили на очень долгий срок.
И снова возникает этот вопрос: зачем? Ну тут возможны варианты. Например, кто-то хочет получить должность, которую получила Мирослава, и для этого он старается от нее избавиться, то есть упрятать за решетку. Это сложно, но возможно. Это во-первых. Во-вторых, кто-то, скорее всего, фанат Мирославы, одержим идеей копировать ее, в одежде в частности. Причем фанат может быть как мужского пола, так и женского. Для того чтобы вскрыть вены, предварительно оглушив электрошокером, большая физическая сила без надобности. В-третьих, ярый враг Мирославы жаждет за что-то ей отомстить и отправить в тюрьму.
А ведь