— А знаете, Татьяна Александровна, был еще один розыгрыш. В Тарасов тогда приехал известный рок-певец, сейчас уже даже и не помню, кто именно, у меня ведь совсем другие музыкальные предпочтения. Вы только не подумайте, что я строю из себя какого-то сноба.
— Но я совсем так не думаю, Константин Владиславович. Я же понимаю, что вы воспитаны на классических музыкальных образцах. Да и потом, далеко не каждому нравится рок. Мне вот, например, тоже он как-то не близок, — призналась я и попросила: — Так что же там произошло с этим рок-певцом?
— Когда весь город был оклеен его афишами, Валентина все уши нам прожужжала, что она непременно попадет на его концерт. Билеты, конечно, были раскуплены еще задолго, и Валентине не удалось достать заветный пропуск на концерт. Однако Бартоломеева и не думала отступать, она шла напролом и попыталась пробиться в концертный зал через охрану. Естественно, охранники ее не пропустили. Валентина очень сильно негодовала и вслух высказывала свое недовольство. Тогда кто-то из ребят посоветовал ей написать певцу любовное письмо, в котором красочно описать свои чувства. Дескать, тогда ее кумир обязательно даст команду охране и Валентину пропустят, — сказал Константин.
— И что, Бартоломеева действительно написала такое письмо? — спросила я.
— Да, Валентина написала длинное письмо, полное восторженных слов о том, как она его обожает и как мечтает увидеть на сцене, — ответил Вышнепольский.
— И чем же закончилась эта история? — спросила я.
— Все кончилось тем, что кто-то из наших ребят — не те, кто дал совет написать письмо, а другие — вытащил ее письмо из школьной сумки, на перемене это было несложно сделать, и зачитал всему классу. Все начали смеяться, а Валентина… на нее просто невозможно было смотреть, — сказал Константин.
— Но это действительно было очень жестоко, — заметила я.
— Я согласен с вами, Татьяна Александровна. Валя сквозь рыдания пыталась оправдаться, она говорила, что это всего лишь шутка. Но ее никто не слушал. В тот момент я почувствовал, что она очень страдает, — глухо проговорил Вышнепольский.
— Этот случай мог оставить глубокие раны. Возможно, что Бартоломеева именно тогда и приняла решение мстить всем вам, — предположила я.
Константин кивнул:
— Я не знал, я никак не мог подумать, что Валентина так остро это воспримет. Я подумал, что она не придаст особого значения. Но теперь я понимаю, что для Валентины все выглядело и воспринималось очень серьезно.
— Это может объяснить, почему Бартоломеева стала такой злой и мстительной. Если она чувствовала себя униженной и отвергнутой, то это чувство могло подтолкнуть ее к таким действиям против класса, — сказала я.
— Дело еще в том, что я проявил себя в этом эпизоде… ну, скажем так, не с лучшей стороны, — сказал Константин.
— Что вы имеете в виду? — спросила я.
— Даже и не знаю, как сказать… зачем я полез в эту историю, и сам недоумеваю. Для чего-то я сказал Валентине, что, возможно, она написала письмо своему кумиру не так, как надо было бы написать. И попросил показать это письмо мне, прежде чем оно дойдет до адресата. Валентина сначала не соглашалась показывать мне то письмо. Но я зачем-то начал убеждать ее в том, что я могу улучшить текст, ведь мне лучше знать мужскую психологию, и все в таком духе. Я и сам не понимал, зачем я ввязался во все это, зачем придумал всю эту чушь про мужскую психологию. Видимо, повлиял общий настрой, который тогда царил в классе в связи с новым чудачеством Валентины. В конце концов Валентина отдала его мне, как я теперь понимаю, в надежде, что я улучшу текст. Но на самом деле там и улучшать-то было нечего. Текст этого послания был настолько наивный, настолько беспомощный, что можно было заподозрить, что он принадлежит ученице младших классов. Я его вернул, но знал, куда Валентина его положила. Получается, из-за меня еще один парень и смог добыть письмо. Мне нужно было сразу отказаться, но… в общем, я повел себя некрасиво, мягко говоря, в этой истории. Но что теперь говорить, прошлого ведь не вернешь…
Вышнепольский замолчал.
— А после этого случая с письмом одноклассники все так же продолжали подшучивать над Валентиной? — спросила я.
— Татьяна Александровна, я ведь уже говорил, что ребятам и придумывать-то самим ничего не нужно было. Потому что Валентина сама давала повод к шуткам по ее поводу и розыгрышам. Например, она очень хотела подрасти. Кто-то из одноклассников сказал ей, что есть «суперэффективные упражнения», которые помогут ей стать на несколько сантиметров выше. Одно из них заключалось в том, чтобы висеть на турнике по десять минут в день. Еще одно «упражнение для роста» было направлено на то, чтобы каждое утро вставать на носочки и тянуться к потолку так, как будто бы пытаешься достать до звезд. Мы-то, конечно, все знали, что это не сработает, но Валя приняла все за чистую монету. Еще в рецептах были волшебные растяжки перед сном, якобы после них человек за ночь подрастал на несколько миллиметров. Но Валентина всерьез воспринимала все эти советы и выполняла их. Она даже пила молоко с медом на ночь и выполняла танец роста. Представляете?
— Это показывает, как сильно Бартоломеева хотела стать такой, как все, — сказала я.
— Я не думал, что это может так сильно задеть ее. Мы просто хотели повеселиться, а на деле оказалось, что это веселье было жестоким, — сказал Вышнепольский.
— Да, иногда наши шутки могут обернуться против нас, — заметила я. — Тем более если шутки оставляют такие глубокие раны у человека, над которым мы подшучиваем.
— Правда, Валентина к последнему классу на самом деле немного подросла. Конечно же, «эффективные упражнения», которые мы ей прописывали, здесь совершенно ни при чем. Просто у Бартоломеевой, надо полагать, было замедленное развитие. Ну а позже она и подросла, и физически тоже развилась, — сказал Константин.
— А как она выглядела на встрече выпускников? — поинтересовалась я.
— Да, в общем-то… она изменилась. И в лучшую сторону. Появились формы, которых раньше не было. Маленький рост остался, видимо, это генетическое. Наверное, в ее семье были низкорослые родственники. Но Валентина научилась скрывать это обувью на высоких каблуках. Одета она была стильно и дорого, сразу было видно, что все вещи, которые были на ней, — брендовые, а не с оптового рынка. Кроме того, умелый макияж тоже работал на создание, я бы сказал, вполне такого ну если и не привлекательного, то, по крайней мере, и не отталкивающего облика, — описал Константин свою бывшую одноклассницу.
— А как Валентина вела себя