Ил. 19. Две стюардессы идут от реактивного лайнера «Комета» авиакомпании British Overseas Airways Corporation. Ок. 1950
В течение 1970–1980‐х годов количество коммерческих компаний резко возросло, на рынке царила безжалостная конкуренция, и позиции Qantas в качестве флагманского авиаперевозчика ослабли. Головные уборы, символ уважения и конформности, проигрывали прическам в эпоху бунтарских 1970‐х: феминистки избавились от них как от декоративных знаков благопристойности. Форменные головные уборы бортпроводниц, в свою очередь, стали пародией: крошечные трилби и смешные шапочки. Qantas предпочли полосатую мини-трилби, которую особенно не любил персонал; стюардессы называли ее «красноспинным пауком» [143]. На какое-то время шляпы были позабыты, но затем образ продуктивного сотрудника стал важнее моды. Кроме того, выход на верхние эшелоны рынка авиакомпаний из стран Персидского залива, униформа бортпроводниц которых с изяществом соответствовала исламским обычаям, заставил остальных авиаперевозчиков пересмотреть свой выбор. В условиях частых слияний авиакомпаний и конкуренции со стороны компаний-лоукостеров вопросы национальности уступили по важности солидности корпоративного имиджа. Примечательно, что авторитетный темный костюм с латунными пуговицами у мужской части персонала практически не менялся, а пилот – высшая инстанция на борту самолета – никогда не лишался шляпы. Террористические угрозы в начале XXI века поставили безопасность в приоритет; правила безопасности стали жестче, а летные экипажи зачастую оказываются мишенью для тревоги и гнева пассажиров. Возвращение авиакомпаний к более строгой униформе – стюардессы теперь выглядят несколько сурово в парадных пилотках и шляпах (ил. 21) – было, по моему мнению, взвешенным решением: в чрезвычайных ситуациях милитаристский стиль обеспечивает послушание.
Ил. 20. Стюардессы в шляпах, по форме напоминающих шампиньоны. Кадр из фильма Стенли Кубрика «Космическая одиссея 2001 года». 1968. Студия Metro-Goldwyn-Mayer
Ил. 21. Современная стюардесса. 2013
Бортпроводницы, стюардессы, хостес – все эти молодые женщины, по словам Пруденс Блэк, в свое время достигали «невиданного для многих профессий признания. ‹…› Привлекающие внимание в костюмах с иголочки и пилотках», с высокой степенью личной свободы и целым миром на ладони – такая жизнь была мечтой маленьких девочек примерно до 1980 года. Затем тесные сиденья и некачественная еда, в спешке подаваемая пассажирам в условиях ограниченного пространства, лишили воздушные путешествия былого очарования. Бюджетные авиалинии больше не полагаются на женское обаяние; они доставляют вас от пункта А до пункта Б за невысокую плату – в шляпах или без шляп.
Заключение
В качестве знака профессии и принадлежности компании головной убор стюардессы, как кажется, вобрал все аспекты этой темы. Как и форменные школьные шляпы, его вводили принудительно, однако бортпроводницы тоже находили способы проявить свою индивидуальность. Временами от них отказывались, но вспоминали о них с нежностью. Форменные головные уборы стюардесс, как и чепцы медсестер, теперь являются предметами коллекционирования. Как это было с кокардами и треуголками, знаки отличия авиакомпании придавали авторитет даже самым глупым фасонам шляп. Фуражка пилота всегда оставалась серьезной, но с головным убором стюардесс все обстояло сложнее. Необходимость внушать своим видом уверенность в пассажиров оборачивалась необходимостью выглядеть нарядно, а в случае с массовым туризмом – выглядеть весело, но, опять же, внушать уверенность. Мутации головного убора стюардессы отражают не только капризы моды, но также и меняющиеся культурные и общественные установки, и несмотря на эти бесконечные изменения стюардессу всегда легко узнать. Пруденс Блэк просит нас представить себе семь молодых женщин в желтых платьях мини, сапогах до колен и миниатюрных пилотках: «Здесь невозможно ошибиться: они бортпроводницы» [144], – утверждает она, хотя в действительности описывает рекламу дезодоранта. Но мысленно уберите пилотки, и они станут просто девушками 1970‐х годов. Головной убор стюардессы никогда не противоречил моде, но когда вы его надеваете, вы перестаете быть модной.
Может показаться, что модные шляпы и профессиональные головные уборы – вещи взаимоисключающие. Мода скоротечна, в то время как знаки профессиональной принадлежности постоянны по определению; для школьников такое постоянство – настоящее проклятие. Периодическое возвращение шляпы-котелка – он никогда не бывает полностью модным и никогда полностью не выходит из моды – приобретает значение тогда, когда требуется придать степенность образу школьниц, нянь и стюардесс. Колпак шеф-повара может уменьшиться в размерах или быть изготовленным из бумаги, но, благодаря уникальной форме и связям с жизненно важной индустрией питания, он кажется вечным и, подобно зюйдвесткам и шапочкам плотников, отвечает за собственную карьеру. Однако, поскольку зюйдвестки и шапочки плотников соответствовали определенным потребностям, когда последние менялись, эти головные уборы исчезали. Чепцы прислуги давали некоторую свободу для выражения индивидуального вкуса, но, поскольку не обладали статусом, также были отброшены. Лишь краткое время продолжив жить на головах официанток, они испустили последний вздох в виде длинных ушей на девушках-«зайчиках» Playboy.
Чем же должны были «заниматься» рабочие головные уборы? Форменные желтые каски современных строителей не имеют никаких иных значений, кроме практичности. Политики специально надевают их на голову под углом, чтобы показать, что на самом деле они не являются рабочими. Но если все же сделать обобщение о профессиональных головных уборах прошлого, чаще всего они были плохо приспособлены для использования на практике. Идея о том, что головной убор бортпроводницы может помочь ей не растрепать волосы на ветру аэродрома, столь же неправдоподобна, как и мысль о том, что чепцы медсестер сдерживали распространение инфекции. «Следование моде, – утверждает Филлис Каннингтон, – тесно связано с одним из преобладающих мотивов в одежде: с утверждением значимости и престижа… то, что придает достоинство внешнему виду, и то, в чем удобно двигаться [или работать], редко бывает одной и той же вещью». Если тот, кто его носит, обладает полномочиями, головной убор становится заметно менее функциональным и более