Ил. 9. Поклон. Иллюстрация Бартоломью Дэндриджа и Луи-Петера Буатара к книге Франсуа Нивелона «Основы поведения в свете». 1737
Шляпные приветствия в американском руководстве 1859 года кажутся особенно обременительными: при встрече с нижестоящими в социальной иерархии, например, следует «не кланяясь и не касаясь шляпы поприветствовать в дружелюбном тоне». При встрече с дамами в сопровождении кавалера «следует приподнять шляпу… вначале поклониться даме», а затем обратиться с поклоном к кавалеру «единым движением… и при прощании снова приподнять шляпу». Если к вам обратится хорошо знакомая дама, «позвольте ей окончить разговор и снимите шляпу полностью при прощании». С другой стороны, если «к вам обратится посторонняя дама… церемонно коснитесь шляпы, сопровождая жест какой-нибудь почтительной фразой» [207]. В романе Генри Джеймса «Американец» (1877) Кристофер Ньюмен использует этот обычай, когда в парижском парке его пытаются игнорировать аристократы Беллегарды: «Ньюмен встал перед ними… слегка приподнял шляпу» [208]; щепетильные до мелочей в отношении этикета, они вынуждены остановиться и выслушать его.
«Ох уж эти шляпные приветствия! Нам пришлось изготовить цилиндры с укрепленными полями, чтобы те выдержали нагрузку у джентльменов из Мейфэйра», – дивится Уиллис [209]. Уиллису и самому довелось пережить один славный момент шляпного приветствия. Прогуливаясь по Гайд-парку однажды утром в 1901 году, он заметил открытый экипаж: «Мой взгляд упал на пассажира, и я узнал короля… я неуклюже поднял шляпу. Он тут же ответил на мое приветствие, приподняв свою» [210]. Даже Киппс справляется с этим жестом: «Он приостановился, полуобернулся к ней, постоял и вдруг, сорвав с головы шляпу, изо всех сил замахал ею. Ай да шляпа! Замечательное изобретение нашей цивилизации!» [211] По-прежнему замечательное, такое же цивилизованное: газета The Irish Times сообщала, что главная задача Виндзорского глашатая в 2014 году во время визита ирландского президента в Великобританию заключалась в том, чтобы напомнить членам совета снять шляпы, когда мистер и миссис Хиггинс, королева и принц Филипп проезжали мимо них в конном экипаже.
Ил. 10. Приветствия. Иллюстрация к книге Ричарда Уэллса «Манеры, культура и одежда». Нью-Йорк, 1891
Визиты вежливости означали необходимость войти в помещение, и то, как обращаться со шляпой в помещении, открывало еще одну шкатулку Пандоры потенциальных оплошностей. Роман «Княгиня Казамассима» (1886) – одно из самых чувствительных к классовым различиям произведений Генри Джеймса и, соответственно, содержит множество описаний головных уборов. Князь Казамассима, спросив, являются посетители лондонского дома его отдельно проживающей супруги ее любовниками или наемными рабочими, получает ответ, что недавно зашедший молодой человек, Гиацинт Робинсон, – переплетчик книг. Князь возражает: «Почему тогда она принимает его в своей гостиной и его объявляют, словно посла, а в руке у него шляпа ничуть не хуже моей?» [212] Гиацинт тем не менее воспитывался в семье из рабочего класса – класса, который, по словам Уиллиса, наиболее тщательно соблюдал правила этикета.
Джеймс не выводит в фигуре Гиацинта пародию на руководства по поведению в обществе. Гиацинт знает, что джентльмен «должен снять свою шляпу и с ней в руках войти в гостиную и держать ее до тех пор, пока его не встретит хозяйка дома. Тогда он должен либо поместить ее на стул или стол, либо держать в руке в зависимости от того, чувствует ли он себя свободно или наоборот, до самого своего ухода» [213]. Миссис Хамфри разъясняет: «Причина, по которой следует держать шляпу в руках… имеет основанием предположение, что мужчина, явившийся с визитом, чувствует себя в праве… быть готовым уйти, если он не сочтет свое присутствие приемлемым» [214]. Врожденная грация Гиацинта сбивает князя с толку, а княгиня остается разочарована: «Сегодня в вас нет ничего от людей вашего звания», – жалуется она. Предположение, что, приглашенный в качестве гостя, он может вести себя как рабочий, оскорбительно для Гиацинта: «Вы держите меня за диковинное животное», – отвечает он. Княгиня хочет, чтобы он вел себя как пролетарий, чтобы укрепить свой образ в качестве классовой бунтовщицы и досадить князю, который резонно задается вопросом, имеет ли переплетчик виды на его статус, его столовое серебро или его жену.
Можно предположить, что кузнец Джо Гарджери из романа Чарльза Диккенса «Большие надежды» (1862) будет так же смешон в отношениях со шляпами, как и Киппс, – ведь в романах Диккенса костюм часто используется для придания персонажу комических, характерных черт. Джо отправляется в Лондон, чтобы навестить Пипа, который, стараясь стать «джентльменом», позабыл свой дом в деревне, старшую сестру и ее мужа Джо. «„Я рад тебя видеть, Джо“. – говорит Пип. – „Давай сюда свою шляпу.“ Но Джо, подобравший ее с пола обеими руками осторожно… и слышать не хотел о том, чтобы с нею расстаться», и сам ищет, куда бы ее пристроить. Все больше раздражаясь, Пип наблюдал за приключениями шляпы, падавшей со всех поверхностей, куда бы ни пристраивал ее Джо: «он то кидался к ней и ловко подхватывал ее у самого пола: то ловил на полпути, подбрасывал вверх и так, поддавая ее ладонью, долго бегал по комнате и тыкался в стены». Но Диккенс внезапно выбивает почву из-под наших ног. Джо берет свою шляпу и говорит: «В Лондоне нам с тобой вместе нечего делать, не то что дома. ‹…› Я в этом наряде не могу быть сам собой» [215]. Резко переменив точку зрения, Пип вдруг понимает, что приличия в этой ситуации нарушил только он сам, он отнесся к Джо со снобизмом, в котором читатель, повеселившийся образу неуклюжего кузнеца, был ему соучастником.
Этикет для дам