Заливаясь слезами, тетушка Пуллет беспокоится, что не сможет похвастаться новой шляпкой в обществе из‐за правил траура, что приведет к безвозвратному устареванию фасона. Ее капот, возможно, представлял собой французский «биби», невероятно модный в середине 1830‐х годов. Их тульи действительно были непредсказуемыми. Широкие поля отгибали наверх, но тульи, усыпанные украшениями и отделкой, могли быть почти вертикальными, но точно также они могли быть вытянутыми и горизонтальными (ил. 5). Сцена романа комична, но сентиментальна: очевидно, Элиот по своему опыту знала, что в шляпку можно влюбиться и остаться с разбитым сердцем.
Девичья скромность
Диккенс в своих романах документирует раннюю Викторианскую эпоху и для наглядности часто использует головные уборы. В «Николасе Никльби» чудо-ребенок появляется в «розовом газовом чепце, зеленой вуали» [387] – особенно жуткое сочетание; мисс Сневелличчи заигрывает с Николасом «из глубин своей соломенной шляпки, похожей на ящик для угля» [388] – утрированная версия капота с широкими полями. Однако больше всего внимания привлекает к себе строптивая Фанни Сквирс и ее «белый муслиновый чепчик с пышно распустившейся искусственной алой розой… и шляпка, отороченная маленькими алыми розочками, которые можно было принять за многообещающие отпрыски большой розы» [389]. Все впечатление от чепчика и шляпки портит характер Фанни. Ее головной убор вовсе не плох, но Диккенс занимает моралистическую точку зрения: модные шляпки на таких кокетках, как Фанни, комичны, в отличие от «старой шляпки» на «скромной головке» [390] Крошки Доррит, которая указывает на ее добродетель в одноименном романе.
Ил. 6. Цилиндр и капот. Франция, 1838
Хотя Джордж Элиот воссоздавала роскошные шляпки в своих художественных произведениях, ее собственные капоты, когда она была юной девушкой в конце 1830‐х годов, наверняка были не такими занятными. Виктория взошла на престол в 1837 году, и ее правление, несмотря на то что сама она проявляла живой интерес к нарядам, как кажется, оказало угнетающее влияние на дамские головные уборы. Мужские цилиндры «печная труба» в то время были, наоборот, такими же длинными, как предмет, давший им свое имя. В 1840‐х годах капоты сплющились: «Капоты были лейтмотивом эпохи, – пишет историк костюма Уиллет Каннингтон, – идеальный символ кротости и скромности. Выдающиеся вперед „крылья“ защищали смущенную владелицу от дерзких взглядов, в то время как поглядывание в ответном направлении строго пресекалось… все, что дозволялось, – это взгляд вперед на прямой, но узкий путь» [391] (ил. 6).
Украшения переместились вниз и, следуя за ниспадающими локонами, забрались на внутреннюю поверхность полей. Оборка на затылке придавала еще больше скромности. В период политической нестабильности – 1848 год был годом Революций – светское общество, возможно, предпочитало держаться в тени.
Энн Холландер справедливо отмечала: «Судя по литературе, женщинам, всей душой посвятившим себя моде, человеческая преданность была понятием чуждым, а действительно достойные женщины обходятся без моды или по крайней мере за модой не гонятся» [392]. Крошка Доррит «добродетельна», следовательно, на ней немодная шляпка. Теккерей менее прямолинеен: в его «Ярмарке тщеславия» негодование читателя вызывает Бекки Шарп, которая не заботится о своем маленьком сыне, но зато: «У нее всегда была новая шляпка, отделанная неувядающими цветами или великолепными страусовыми перьями, кудрявыми и нежными, как лепестки камелии» [393]. Однако для визита к благочестивой леди Джейн она надевает «изящную траурную шляпу и накидку» [394], скромное одеяние матроны. Как могла леди Джейн заподозрить коварство?
Прически и головные уборы
Прически, трансформации которых часто становились главной причиной нововведений в фасонах головных уборов, в середине XIX века приобрели особенную значимость. Капот с широкими полями 1840‐х годов следовал за силуэтом локонов, но по мере того как прически приобретали больший объем, приподнимаясь от ушей, поля шляпки расширились, образуя овал, и носить ее стали дальше на затылке, подчеркивая кудри, которые теперь носили собранными у основания шеи. Поля при этом образовывали такой длинный раструб, что может возникнуть вопрос, как в нем вовсе не потерялось лицо – этого не произошло благодаря тому, что капот отодвигали все дальше назад, чтобы вместить волосы, но даже при этом он, должно быть, выглядел слишком чопорно. Затем волосы по обеим сторонам от пробора по центру головы стали убирать назад, что заставило приподнять поля капота вверх, открыв лоб. Полученная вертикальная форма «ложки» создала промежуток между полями и головой, который заполняли цветами и листвой; оборка на затылке скрывала шею и добавляла образу скромности. Овал полей вокруг лица, обрамленного цветами и листьями, дублировал значения клетки кринолина, окружавшей тело: женственность, плодородие и покорность.
Ил. 7. Курящая девушка нашего времени. Лондон, 1879
Капоты по-прежнему считались корректным головным убором для повседневной жизни, а круглые соломенные шляпы – для отдыха у моря и в сельской местности. Но по мере того как в 1860‐е годы все чаще стали использоваться шиньоны, а кринолины начали наращивать объем в задней своей части, капоты поднялись наверх и уменьшились, став похожими на чепчик. В конце концов они превратились в изящные ободки, известныe как капоты «фаншон»: их помещали на вершину прически, которая, подкрепленная искусственными накладками и прядями, вновь устремилась вверх. Украшавшие капоты и чепцы ленты получили свободу и развевались позади своей владелицы – их называли «за мной, юноши», – а модный турнюр подчеркивал новый кокетливый силуэт. Чтобы уравновесить разросшуюся «корму», головные уборы подались вперед, вновь закрыв лоб. Образ, известный под именем «Долли Варден» (см. главу 5), воплотился в «Девушке нашего времени», персонаже, который придумала реакционная журналистка Элиза Линн Линтон: в экстравагантных шляпках, с искусственными волосами и вспученным турнюром, эта девушка стала одновременно карикатурой и иконой стиля (ил. 7), давшей пищу популярной прессе 1869 года. Впрочем, оглядываясь назад, можно сказать, что она была феминисткой.
Париж: вуали и отделка
Слово «шляпы» часто используется как родовое понятие, включающее капоты. Для модного обозревателя журнала The Ladies’ Companion в 1851 году