Колька появляется через минуту после того, как дружные соседки исчезают каждая за своим забором.
Останавливается около меня на велосипеде и убирает отросшую челку с лица.
— Идем или передумала?
— Не передумала, — заявляю решительно, поднимаясь со скамьи.
Наверное, было бы разумнее дождаться обещанных Антоном кроссовок, а только затем отправиться на сопку, но я уже не могу мучиться неизвестностью. Мне нужно знать, что происходит в наших с Рафаэлем отношениях уже сейчас, потому что, когда я набрала его пару часов назад, он не взял трубку и не перезвонил.
— Тебя не потеряют? — заглядывая во двор, спрашивает Колька.
Я пожимаю плечами, потому что не подумала, что нужно у кого-то отпрашиваться. Да и зачем? Мы же ненадолго. Сопка — вот, рукой подать. Пятнадцать минут туда, пятнадцать — обратно.
— Идем, — говорю, выходя на дорогу.
Колька катится на велосипеде рядом. На нем все те же драные трико, кеды и футболка с надписью «Ваше Превосходительство».
Доходим так до угла улицы и, повернув направо, в узкий проход между двумя рядом стоящими деревянными заборами, сталкиваемся с женщиной. Невысокой полноватой старушкой с большой клетчатой сумкой в руке.
— Здрасте, — роняет Колька и, вжав голову в плечи, быстро юркает мимо нее.
— Здравствуй, Коленька, — улыбается она, провожая его взглядом.
— Добрый вечер, — тоже здороваюсь.
— Добрый — добрый, — отвечает женщина негромко.
Доходим с ним до конца забора и оказываемся на поляне, на другом конце которой бежит мелкая речушка.
— Знаешь, кто это? — оглядываясь, шепотом спрашивает Колька.
— Нет. Кто?
— Колдунья!
Я не сдерживаю смеха. Как объяснить пацану, что никаких колдуний и ведьм не существует? Что все эти мистические утверждения идут от невежества.
— Ты, наверное, и в Деда Мороза веришь?
— При чем здесь Дед Мороз?! Наша бабка Валентина самая настоящая ведьма!
— Коль, ты наговариваешь на бедную старушку.
Я ее совсем не знаю, но на первый взгляд она показалась мне приятной и очень доброй.
— Она оборотень! — сделав страшные глаза, шепчет он, — Видишь, в косынке ходит?
— Ну?..
Катя велосипед по тропке через полянку, Колька говорит все тише и тише.
— Пару лет назад по Бодунам ночами стала бегать огромная черная свинья.
— У Антоныча сбежала?
— Блин, Васька, не перебивай, а! — нервничает пацан, заметив мою скептичную улыбку.
— Прости.
— Так вот... — снова озирается, — Та свинья по чужим хозяйствам бегала и пила кровь молодых животных.
— Жуть какая! — ахаю, невольно поежившись, — А зачем?
— Откуда мне знать?!
— Что было дальше?
— Мужики стали на нее охотиться...
— Антоныч?..
— Не перебивай! — цедит Колька сквозь зубы, — Охотились целый месяц, пока не поймали ее в сети.
— Мать честная!
— Да! Хотели зарезать ее, но она, падла, сильная и ловкая оказалась!
— Бабка Валентина? — прижимаю ладонь ко рту.
— Да, заткнешься ты или нет?..
— Молчу...
— Говорят, семеро ее держали, но она все равно вырвалась. Один мужик успел только ухо ее отрезать.
— Господи!..
— Да-а-а!.. Рассказывают, она человеческим голосом орала. А на следующее утро нашу бабку Валентину с повязкой на голове увидали, — заканчивает Колька, — Вот так!
— Какие страсти! Коль, а почему ее из ружья не застрелили? Антоныч же охотник.
— Откуда мне знать? — застыв, снова оглядывается, словно та самая одноухая свинья за нами следом бежит, — Как думаешь, что она в сумке несла?
— Не знаю. Может, ромашек нарвала?..
— А может, — подается ко мне и шепчет на ухо, — Черепа с кладбища?
От зловещих ноток в голосе Кольки мои волосы встают дыбом. По телу проходит нерная дрожь.
— Тут где-то кладбище рядом?
— Да, вон там, — показывает рукой, — Под сопкой.
Господь милосердный — причитаю мысленно словами Людмилы. Что-то так домой захотелось!.. Василий, наверное, уже потерял меня.
— Ну, вот, — говорит его Превосходительство, останавливаясь на берегу речки, через которую переброшен хлипкий деревянный мостик.
Настолько ненадежный на вид, что я боюсь его так же сильно, как бабку — оборотня и ее сумку с черепами.
— Он выдержит? — спрашиваю, толкая ногой старую дощечку.
— Я по нему по двадцать раз каждый день на велике езжу. Выдерживает.
Врет, конечно, но я настроена решительно. В моих правилах доводить задуманное до конца, с какими бы трудностями и страхами не пришлось столкнуться. Я очень — очень смелая.
— Иди вперед, — подталкиваю Кольку на мостик без парапета.
Он бросает велосипед в высокую траву и, ловко балансируя на переходе шириной в три доски, быстро перебегает на другой берег.
— Давай, теперь ты! — кричит оттуда, махая рукой.
Я ступаю на мосток, делаю два шага и замираю.
— Иди, Вась, не смотри под ноги! — наставляет он.
— Он шатается!
— И? Речка по колено, — хохочет он, — Можешь ее вброд перейти!
Его слова успокаивают. Резко выдохнув два раза, я бросаюсь вперед, и уже через секунду оказываюсь на противоположном берегу.
Отдышавшись, иду за Колькой, прыгая с кочки на кочку к подножию сопки. Ноги устают задолго до того, как мы до нее добираемся. Дыхание сбивается.
— Нам сейчас, главное, деда Игната тут не встретить, — оглядывается на меня пацан.
— Тот, у кого яблоки вкусные?
— Ага...
— Он тоже сюда за интеренетом ходит? — спрашиваю, начиная подниматься в горку.
— Кто?.. Михалыч?.. — усмехается он, — У него, поди, даже телефона нет, — Поговаривают он ходит сюда, чтобы смотреть на Бублино, которая как раз за этой сопкой. Это его родная деревня.
— Почему он там не живет?
— Живет. Он туда на зиму перебирается. А в Бодунах только летом, потому что здесь у него яблоки вкуснее.
— А-а-а...
Останавливаюсь и скидываю тапку с правой ступни, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.
— Черт!.. — выругиваюсь под нос.
С внутренней стороны у основания большого пальца алеет болезненное пятно.
— Натерла?
— Ага...
Смотрю вверх, а затем назад. Осталось всего чуть — чуть. Мое душевное спокойствие стоит этой мозоли, верно?..
Глава 21
Василина
— Сможешь идти? — хмурится Колька, склоняясь над моей ступней, — Вроде небольшая мозоль.
Я присаживаюсь на плоский камень и издаю мучительный стон. Мне сложно переносить боль. Я очень чувствительная, но сила духа и жажда знать правду все равно перевешивают. Я поднимусь на эту сопку, чего бы мне это не стоило.
— Я дойду, — смотрю наверх, — Я справлюсь.
— Может, подорожник приложить?
— Не надо, — отказываюсь сразу.
Я протягиваю руку, и Колька помогает мне подняться. Затем осторожно сую ногу в тапку и шагаю дальше.
— Подорожник, он от всех ран помогает.
— Мне нужны антисептик и пластырь, Коля, — проговариваю тихо, — Вряд ли подорожник сможет их заменить.
— Ну... как знаешь, — ведет плечом, — Твоя нога.
Продвижение вперед, в виду болезненности