— У меня травма.
— Чего?.. Какая травма?
— Психологическая, Антон, — поясняю с грустной улыбкой, — Связанная с баней.
— Серьезно?.. И давно она у тебя?
— Уже полтора часа.
Закусив губы изнутри, Баженов пытается не рассмеяться. Мне и самой становится смешно, но заниматься любовью я все равно здесь не хочу.
— Я так понимаю, травма связана именно с этой баней?
Я киваю и прижимаю руку к груди. Душевная рана еще кровоточит.
— Рассказывай, — говорит он, отложив мочалку и усаживаясь рядом со мной на лавку, — Что тут с тобой приключилось полтора часа назад?
Я судорожно вздыхаю и, стараясь не пялиться открыто на его не желающую опадать эрекцию, отвечаю:
— Людмила и Толик со мной приключились.
Антон молчит несколько секунд, а затем, перехватив мой взгляд, проваривает:
— Не понял.
— Я слышала, как они здесь занимались...
— Чем? — уточняет, очевидно уже догадавшись.
— Этим самым! — восклицаю я, — Соитием!
— Соитием? Хочешь сказать, Толян драл здесь нашу Людку?
— Боже, да!..
Закинув голову, Баженов начинает ржать. Я пихаю его в бок, но тоже тихонько хихикаю.
— А ты?.. — обнимает меня одной рукой, — Как вышло, что ты стала невольным свидетелем.
— Я набирала воду в баню!.. Они ввалились, и начали сношаться как животные! Я даже писнуть не успела!
— Бедняжка, — смеется Антон, прижимаясь губами к моему лбу, — Ополоснись и беги домой. Доктор Антон Иванович сейчас подойдет.
Глава 56
Василина
Халата я с собой не взяла — не догадалась. А запихивать мокрое тело, когда зашкаливает пульс, и трясутся руки и ноги, в джинсы не первой свежести, не представляется возможным.
Другого выхода, как завернуться в полотенце — нет. Быстро обмотавшись им, я приоткрываю тяжелую деревянную дверь и в образовавшуюся щель выглядываю на улицу.
Никого.
Возмущенный голос Сморчка, критикующий чью-то работу, далеко. И девчонок в огороде уже не видно. Наверное, ушли домой.
Выскользнув наружу и придерживая полотенце на груди, я быстро перебираю ногами по направлению к дому. Взбегаю на террасу и неожиданно в дверях сталкиваюсь с Людмилой.
Дернув бровями и цокнув языком, она словно нехотя отходит в сторону.
— Совсем стыд потеряла, — проговаривает негромко и с укоризной.
— Кто?.. Я?.. — теряю дар речи.
— Баня общественное место, и в нее мыться ходят, — качает головой.
— Что?!
И тут моя челюсть с грохотом падает на пол. С разинутым ртом я хлопаю глазами.
Ты посмотри на нее!.. На воре и шапка горит, верно говорят?.. Обвиняет других в том, в чем грешна сама!
— Скромнее надо быть, — усмехается она перед тем, как взмахнуть яркой юбкой и выйти из дома.
Оцепенев от такой наглости, я стою на месте еще пару минут. До тех пор, пока накапавшая с волос вода не образует лужу на полу.
Уму непостижимо.
Просто в голове не укладывается!..
Очнувшись, я разворачиваюсь на пятках и бегу в нашу с Антоном комнату. Задергиваю шторы и зажигаю свет, несмотря на то, что на улице еще только смеркается, и вдруг замечаю сидящего на подлокотнике кресла Василия.
— Привет, — улыбаюсь, присев на корточки, — Эмм... как прошел день?
Его умудренные непростым жизненным опытом желтые глаза полны высокомерного сарказма. Он словно говорит: «Не заговаривай мне зубы и не строй из себя святошу, Вася. Я все видел, и до сих пор в шоке».
Я протягиваю руку и глажу его по голове. Взгляд не смягчается — не может простить.
— Знал бы ты, чему свидетелем сегодня стала я... — шепчу доверительно, — Сначала меня выпотрошили морально, а потом несправедливо обвинили.
Васька, зевнув, прикрывает глаза. Дескать, продолжай, а я сделаю вид, что верю.
— Жизнь прекрасная штука, Васенька, но порой она не готовит нас к испытаниям...
Раздраженно махнув хвостов, дает понять, что устал от моих откровений. Я больше не пристаю. Поднимаюсь на ноги и открываю шкаф с намерением переодеться в сорочку, но не успеваю — слышу негромкие шаги, а потом деверь открывается, и в спальню входит Антон.
Мокрый распаренный, в низко сидящем на бедрах полотенце. Ловит мой взгляд и, ухмыльнувшись, гасит свет. Комната погружается в сумрак. Я издаю нервный смешок и закрываю шкаф — кажется сорочка уже не понадобится.
— Подойдите ко мне, больная, — зовет он, протягивая руку.
Я делаю пару шагов и оказываюсь в его объятиях. Крепких, горячих, еще парящих влагой. Скользя ладонями по крепким плечам, подставляю губы для поцелуя.
Антон целует, не торопясь. Влажно и глубоко. Дразня и выманивая мой язычок наружу, мгновенно заводит.
— Знакома с методом эмоционального замещения? — спрашивает тихо.
— Нет.
— Это метод замещения отрицательных эмоций положительными, — рассказывает он, сохраняя серьезное выражение лица, хотя я уверена, он этот метод придумал только что, — Яркими, острыми... сладкими...
— Полагаюсь на вас, доктор, — лепечу, потупив взор.
— Я про минет, Вася, — шепчет на ухо, — Возьмешь в рот?
Меня с головы до пят обдает кипятком. И хочется, и колется. От одной только мысли и страшно, и жарко.
— Твой отец в доме.
— Он принял на грудь и уже не проснется до утра.
— Людмила!..
— Укатила с Толяном на тракторе в закат.
— Пф-ф-ф... — прикрываю глаза, — Я не умею.
— Научим...
— Ладно, — соглашаюсь я.
— Я буду щедрым на благодарность, Вася, — проговаривает Антон, обхватив руками мое лицо.
Остается догадываться, что именно он имеет в виду, но низ живота тут же наливается тяжестью. Интуиция подсказывает, что мне понравится. Я ведь очень — очень проницательная.
Усевшись на край кровати, Баженов указывает глазами на место у его ног. Я нервно облизываю губы и опускаюсь на колени.
— Сними с себя полотенце.
Его взгляд темнеет, и на лице не остается ни намека на веселье.
Я избавляюсь от полотенца, кладу руки на его покрытые волосками колени, и упираюсь взглядом в огромный бугор в его паху, который сосредотачивает на себе все мое внимание.
Однако в момент, когда я решаюсь обнажить эрекцию Антона, за спиной раздается глухой звук и громкое протяжное «Мяяяяя». Это кот спрыгнул с кресла и требует, чтобы его выпустили из комнаты.
— Боже!.. — выдыхаю, прикрыв рот ладонью, — Я про него забыла.
— Не думал, что возьму тебя с прицепом, — говорит Антон, не отводя глаз от моего обнаженного тела.
Подавив смешок, я соскакиваю на ноги и бегу к двери.
— Это не то, о чем ты думаешь, — шепотом заверяю Ваську.
— Да, — подтверждает Баженов, — Меня укусила змея, и Вася хотела отсосать яд.
— Антон, — шикаю я, закрывая за котом дверь.
Он хохочет ровно до того момента, пока я не возвращаюсь туда, откуда ушла. Тяжело сглатывает и замирает. Теперь уже точно обоим становится не до смеха.