Больше комфорта. Больше воспоминаний. Больше любви.
Наконец Клара обвивает мои пальцы своими, и я опускаю наши сцепленные руки ей на бедро, пока мы едем дальше.
— Роуэн? — тихо зовет она.
— Да, Красавица? — отзываюсь я, не отводя рук.
Я краем глаза смотрю на Клару и вижу, как она грызет нижнюю губу. Что ее так тревожит?
— Слушай... — начинает она нерешительно, — мы с Реттом можем... ну, остаться сегодня одни в квартире?
Чувствую, будто меня ударили в самое сердце. Но черт меня побери, если я хоть как-то покажу это ей.
— Конечно, малышка. Я поднимусь с вами, помогу уложить Ретта, а потом свалю из-под ног. Мой телефон будет включен, хорошо? Причем на громком. Если передумаете или что-то понадобится, сразу звони мне. Обещаешь?
Она дарит мне печальную улыбку:
— Да, малыш, обещаю.
Она собирается сбежать. Чувствую каждой чертовой клеткой.
Подъехав, я паркуюсь, помогаю Кларе выбраться из машины. Она берет Медвежонка на руки, укладывая его поудобнее. Моя ладонь ложится ей на поясницу, когда я веду их к их квартире.
Но когда мы подходим к двери, я замечаю, что она приоткрыта.
Что за хрень...
Я резко притягиваю Клару за спину, одной рукой продолжая крепко держать ее за талию. Одновременно строчу короткое сообщение и вынимаю пистолет из-за пояса. Осторожно толкаю дверь стволом вперед, и получаю первый взгляд на ее квартиру.
Мои глаза расширяются.
— Какого хрена?..
* * *
Клара
Я дрожу, как осиновый лист, пытаясь заглянуть из-за широкой спины Роуэна, чтобы понять, что происходит. Он держит в руке пистолет и целится вглубь моей квартиры.
Почему у него все время оружие? Он же, вроде как, бизнесмен?
Я наклоняюсь еще сильнее, насколько позволяло положение, но все равно почти ничего не вижу. Да и двигаться особенно не могу, потому боюсь разбудить Ретта.
Резкий выстрел разрывает тишину, грохот эхом прокатывается по коридору.
Я вижу, как трое мужчин, которых я заметила еще сегодня вечером, несутся по коридору с обнаженным оружием в руках.
— Роу, все нормально?! — кричит Деклан.
Все трое замирают рядом с Роуэном, еще сильнее загораживая мне обзор. Киран, самый высокий и широкий из братьев, бормочет:
— Охренеть...
Я больше не выдерживаю. Проталкиваюсь сквозь стену из мужчин и встаю перед Роуэном. Моя свободная рука подлетает к губам, и из горла вырывается крик.
Роуэн хватает меня за бедра, чтобы поддержать, когда у меня подгибаются колени.
Ретт начинает просыпаться, и я тут же прижимаю его голову к себе, чтобы он оставался спокойным и не видел всего этого ужаса.
Роуэн поднимает руки, показывая что-то Ретту жестами. Я ощущаю, как Ретт тоже отвечает, осторожно двигая пальцами... но понятия не имею, о чем они сейчас "говорят".
Киран осторожно берет Ретта на руки.
— Мы просто подождем в машине, Мамочка-Медведица, — мягко говорит он. — Я не спущу с него глаз. Свою жизнь за него отдам, если потребуется.
Я смотрю на Кирана, столько всего хочется сказать, но вместо этого срываюсь на едва слышное:
— В безопасности?
Он улыбается и кивает:
— Обещаю.
Я провожаю их взглядом, пока они не исчезают за поворотом лестницы, а за ними следует Мак. Только тогда я наконец оборачиваюсь, и вижу, что стены моей гостиной залиты красной краской.
Фотографии, сделанные в стиле скрытого наблюдения, где мы с Реттом вместе и по отдельности за последние несколько недель, усыпали каждый сантиметр пола и мебели в комнате.
Я осторожно захожу внутрь и вижу, что дальняя стена почти чистая, за исключением одного послания, которое предназначено явно мне. В ту же секунду я понимаю: нас нашли. Мне нужно вернуться к Ретту. Нужно убираться отсюда. Прямо сейчас.
Страх, ужас и липкий холод пробегают по моему позвоночнику, пока я бросаю последний взгляд на стену.
На ней большими буквами выведено:
«Я все вижу.»
Мое сердце грохочет так громко, что заглушает все вокруг. Я поднимаю взгляд на Роуэна, который все еще держит меня за талию. Он что-то быстро, шепотом, говорит в телефон, но взгляд не отрывает от моего.
Я должна уйти. Я еще могу успеть. Я должна спасти нас с Реттом, а заодно не подставить Роуэна и его братьев. Вырвавшись из его рук, я мчусь в свою спальню с такой скоростью, какой за собой не знала. Комната перевернута вверх дном, но мне удается найти спортивную сумку. Я наспех запихиваю туда все, что еще можно носить и что не порвано.
Подбегаю к шкафу, отодвигаю расшатанную доску в самом дальнем углу и хватаю наши документы. Они тоже летят в сумку.
Не теряя ни секунды, я застегиваю сумку на бегу и мчусь в комнату Ретта, чтобы сделать то же самое. Черепашка... ее нет. Блядь! Он спал с ней с самого рождения, он обожает эту чертову игрушку.
Я даже не слышу, как заходит Роуэн. Он тихо опускается на корточки рядом и мягко кладет ладонь на затылок:
— Малышка, остановись. Нам нужно поговорить.
Но я не останавливаюсь. Я продолжаю швырять в сумку все, что еще можно спасти из вещей моего сына. Быстро застегиваю молнию, встаю, готовясь к побегу:
— Нет, Роуэн. Ты не понимаешь. Прости. Может быть, в другой жизни. В другом времени и месте. Но сейчас я не могу. Мне нужно идти. Мне нужно забрать Ретта и уехать. Мы должны исчезнуть. У меня нет выбора.
Он встает и берет меня за плечи, не грубо, но крепко, чтобы я почувствовала его серьезность. Его голос остается спокойным, ровным:
— Клара, остановись. Ты никуда не уходишь. Ретт уже в машине вместе с Кираном и Маком. Мы можем поехать ко мне. Клянусь тебе, нет на всем свете места безопаснее для вас двоих.
— Мы устроим Ретта, а потом поговорим. Я расскажу тебе все, что ты захочешь знать. Мы разберемся вместе... Пожалуйста, малышка. Дай мне одну ночь. Дай мне шанс все объяснить.
Именно боль в его глазах, искренность в голосе и едва заметная дрожь в теле этого сильного, неуязвимого с виду мужчины заставляют меня кивнуть в ответ.
— Ладно, одну ночь. Но если завтра утром я все еще захочу уйти, ты поможешь нам с Реттом исчезнуть.
Он кивает, даже не дослушав мои условия.
— Обещаю. Только