Я умоляю их вызвать полицию, прислать помощь, но в это время ночи, кто знает, спит ли вообще моя сестра. Мы с ней мало общались в последнее время. Сестра не одобряла некоторые мои жизненные решения. Всё достигло апогея, когда она сказала, что не может смотреть, как я трачу жизнь попусту. Если бы я только могла сказать ей правду — объяснить, как чувство вины и боль съедают меня заживо. Надеюсь, она всё ещё достаточно переживает за меня, чтобы помочь.
Грунтовая дорога петляет среди древних деревьев, пока, выйдя из последнего поворота, я не различаю отчётливые очертания юрт на фоне ночного неба. Вот оно.
Припарковав грузовик посреди дороги для удобства, если понадобится быстро выехать, я кладу ключи и телефон в центральную консоль и вылезаю из машины. Здесь жутко тихо. Единственный звук — это стрекот цикад. Земля застыла в это время ночи. Я осматриваю лагерь. Тело Криса лежит там, где он упал — омытое тёмной лужей холодной крови. Его бледное лицо пустое, невидящие глаза смотрят прямо на луну над головой.
Так много смертей.
Так много боли.
Джули нигде не видно.
— Эй! — кричу я, маня её из укрытия. — Джули?
Тишина.
Я делаю неуверенный шаг вперёд. Затем ещё один. Гравий хрустит под моими ботинками.
— Я просто хочу поговорить с тобой! — кричу я в темноту.
— Поговорить? — голос Джули тихий и гладкий, словно тёплое прикосновение к моей коже.
Я резко разворачиваюсь и вижу её в дверях дальней юрты. Её соблазнительный силуэт купается в золотистом свете, льющемся изнутри.
Что она делала там, пока вокруг лежали мёртвые тела?
— Ты хочешь поговорить, Даника?
Что-то в её последних словах тревожит. Она словно хищник, заманивающий меня обещанием безопасности, и втайне готовящийся к нападению. Мне нужно оружие, но я вижу только палки и камни. Ебучий случай.
— Я знаю, что Джонатан был твоим братом, — говорю я ей, лихорадочно осматриваясь вокруг в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было бы защититься. — Я знаю, что ты его любила.
Джули усмехается, отталкиваясь от дверного косяка и спускаясь ко мне по ступенькам.
— Я не любила его, Даника. Он был моей второй половинкой. Мы делили утробу, рождение, делили наши жизни, нашу любовь… всё!
Она теряет контроль. Её ярость раскалена и физически ощутима.
Что-то металлическое блеснуло справа — нож. Он торчит прямо из груди Криса.
Джули ближе. Если я рвану к нему, она опередит меня.
Нужно продолжать разговор.
— Я понимаю, почему ты на меня злишься, Джули. Почему ты хочешь причинить мне боль. Но причём здесь остальные? — я разворачиваюсь, обходя кострище, стараясь держать дистанцию между собой и этой психованной стервой.
Её смех бессердечный, холодный.
— Ты правда не знала, что Эбби трахается с твоим парнем?
Её слова бессмысленны. Эбби и Джонатан? Разве я не узнала бы? Они почти не разговаривали.
— Джонатан бы так со мной не поступил, — возражаю я.
Джули подходит на шаг ближе, так близко, что я почти вижу белки её глаз, отражающиеся в мягком лунном свете. Я отступаю назад, отчаянно пытаясь сохранить дистанцию между нами.
— Джонатан отчаянно нуждался во мне. Наши души всегда должны были соединиться в одну, понимаешь ли. Но я была девственницей и боялась, что это осудят, если я сдамся и пересплю с тем, в кого была влюблена всю свою жизнь, — она говорит о нём так нежно и легко. Как будто трахнуть своего брата-близнеца — это не какая-то извращённая хуйня. Она совсем ёбнулась. — Джо использовал тебя, а когда ты не выходила, он использовал Эбби. Вы двое были просто тёплыми дырочками, в которые он вставлял свой член, представляя, что это я.
Я не могу позволить ей увидеть, как я смотрю на нож, но слегка поворачиваюсь, пытаясь приблизиться к единственному шансу выжить. Делаю шаг назад, но она делает шаг вперёд. Я замираю. Сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.
— А Люси? Сара? Они его тоже трахали, Джули?
Её глаза сужаются, жестокая ухмылка искажает верхнюю губу. Маска беззаботной красоты спадает, обнажая сломленное и чудовищное существо под ней.
— Ты, блядь, совсем не помнишь, да? Ты была пьяна, Даника! Ты была пьяна и села за руль. Люси ехала на мотоцикле слишком быстро по той извилистой горной дороге. Твоя пьяная задница никак не успела среагировать, когда она выехала из-за поворота.
Свет.
Свет, который я видела той ночью перед тем, как свернула. Я почти забыла о нём, настолько поглощённая горем, что подавила большую часть этих воспоминаний. Но она права. Там был мотоцикл. Вот почему я свернула. Вот почему мы разбились.
— Тупые малолетние суки, — продолжает Джули, пока я как можно медленнее отступаю назад. Мои пальцы так и норовят коснуться рукояти ножа. — Этот мудак продал выпивку, которой вы напились в те выходные, — она указывает на безжизненное тело Криса на земле.
Я его не помню, но она права — я была молода, глупа и пьяна. Я просто хотела повеселиться, потусить, и тут был маленький магазинчик, который, как мы все знали, продавал спиртное несовершеннолетним. Крис, наверное, там работал. Я никогда особо не обращала на это внимания.
Делаю ещё один шаг назад, когда её яростный взгляд падает на безжизненное тело Криса. Джули права, мы все виноваты.
— А Сара? — спрашиваю я, делая ещё один небольшой шаг назад. На этот раз мой каблук натыкается на что-то твёрдое, жёсткое. Труп Криса.
— О, эта ёбаная сука, — Джули закатывает глаза и сокращает расстояние между нами.
У меня нет времени думать. Я наклоняюсь, тяну за рукоятку. Она застряла, глубоко в его груди. Блядь! Я снова тяну, и на этот раз чувствую, как лезвие выскальзывает из окровавленных ножен. Развернувшись, я поднимаю оружие как раз вовремя, чтобы остановить Джули от нападения. Её глаза расширяются от ужаса и ярости.
— У них были доказательства, что Джонатан не был за рулём в ту ночь, ты знала об этом? — спрашивает Джули, обходя меня стороной, словно хищник, кружащий вокруг своей добычи. Я держу нож высоко. — Они могли бы надолго посадить вас с Эбби за то, что вы вытащили его тело из машины и подстроили сцену, будто он был за рулём.
Правда её слов обрушилась на меня, как ледяная волна, разбивающаяся о берег. Мои лёгкие сжимаются под тяжестью её слов.
Джули знает.
Знает, что я убила Джонатана.
Я убила человека, которого любила, а потом инсценировала это, чтобы он выглядел