— Ты действительно хочешь услышать мое мнение? — немного приподняв брови, осведомляется он.
И это тот вопрос, над которым стоит подумать. Готова ли я не к привычным ворчаниям, а к его честному субъективному мнению?
— Да, хочу, — поразмыслив, отвечаю я.
— Ты вышла за самовлюбленный кусок дерьма, — припечатывает отчим. Уголки моих губ невольно опускаются, но на этот раз он и не думает щадить мои чувства. — За мужчину, который ставит себя превыше всего. К несчастью, абсолютно незаслуженно. Он не просто ничего из себя не представляет, он не стремится к обратному. Я вообще не понимаю, о чем ты думала. Единственная его благодетель — смазливая рожа. У вас действительно красивые свадебные фотографии.
— Ты утрируешь, пап, — вяло перечу я. — И я не о фотографиях.
— Если и так, то незначительно, — дипломатично отвечает отчим. — Он достиг своего потолка, дочь. Его амбиций хватило лишь на то, чтобы занять место за кафедрой. И он пришел не учить молодое поколение, а бравировать перед не окрепшими умами своим превосходством. В сшитых тобой вручную костюмах, на которые он никогда не смог бы заработать.
— Но мне же не сложно, — бурчу я.
— Конечно. В тебе горит огонь. Страсть. Посмотри на это. — Он подходит к манекену с пошитым мной пиджаком, держа руки в карманах. — Это — уровень, моя дорогая. И ты справилась в такие сроки, которые мне и не снились. Скоро тебе станет тесно в установленных мной рамках, и ты пойдешь дальше. Сделаешь то, на что меня никогда не хватило бы. Если не позволишь зарыть свой талант. Никогда не соглашайся на меньшее, когда можешь получить все. Ты услышала меня?
— Да, пап, — разгоняя мурашки от его торжественной речи, отвечаю я.
— Я тоже любил, — заканчивает он. — Девять лучших лет твоя мама была моим стимулом. Но разница между моей женой и твоим мужем в том, что благодаря ей я достиг того, что имею сейчас. Тебе же придется идти вопреки. Если не хочешь всю жизнь просидеть в подвале, конечно, — добавляет он иронично и кивает в сторону манекена. — Самое время пригласить клиента на примерку, не считаешь?
— Я еще не закончила! — выпаливаю я, ощутив легкий панический приступ. — Еще нужно…
— Не нужно, — перебивает меня отчим. — К тому же, неизвестно, когда он сможет подъехать. Вполне успеешь доделать… что ты там собиралась, — беспечно взмахнув рукой, заканчивает он. — Мне нужно ненадолго отлучиться. Скоро буду.
Отчим выходит из мастерской, но, прежде чем уйти по делам, приносит мне заполненную моей же рукой карточку заказа, в которой указан номер Бугрова. И звонить, как и прочим клиентам, мне надлежит с личного номера, великодушно оплачиваемом работодателем.
— Слушаю, — раздается грубый голос Бугрова, а мое сердце начинает бесполезно трепыхаться.
— Здравствуйте. Вас беспокоит Дарья, из ателье, — скрипуче тараторю я.
— Передумала? — хмыкает Бугров.
— Мы готовы пригласить вас на примерку, — сообщаю я, проигнорировав вопрос.
— Когда?
— Сегодня. Когда вам будет удобно? — задаю я тот же вопрос, что и всегда.
— Позже, — коротко отвечает он. — Заеду.
Объяснять, что необходимо обговорить точное время, желания нет никакого. На сегодня больше нет записей, так что я молча сбрасываю вызов и наконец-то начинаю дышать.
Совсем скоро возвращается отчим. Он выглядит раздраженным, но сразу же приступает к работе и быстро успокаивается, а я, по правде, больше смотрю на часы, чем на него, а ближе к десяти начинаю откровенно психовать. Где этого Бугрова черти носят? Мне еще с мужем ругаться!
— Может, он забыл? — предполагаю я, а отчим отрицательно покачивает головой.
— Не думаю.
И в подтверждении его слов раздается звонок в дверь.
Отчим идет открывать, а я прикладываю руку к груди и стараюсь дышать размереннее. Ничего ведь ужасного не происходит. Я не одна, он просто примерит костюм, я внесу правки по фигуре и он уедет. Плевое дело.
Выдохнув в сторону, я выкатываю манекен и медленно толкаю его к главному залу.
— Добрый вечер, — вежливо приветствую я Бугрова, на что он лишь едва уловимо кивает. — Зона для примерки, — показываю я на специально отведенное место с возвышенностью. — Обувь можете оставить здесь.
— Соображу, где разуться, — бубнит он, недобро покосившись на костюм.
Скидывает кроссовки как попало, разбрасывая их по сторонам, потом хватается за ремень на джинсах, а я поспешно отворачиваюсь, что для портного, наверное, странно, но у нас так принято. А правила придумала не я, чтобы нарушать. Да и последнее, что мне хочется видеть — едва знакомых мужиков в одних трусах и носках. Отчим придерживается той же нехитрой логики.
— Удобно, — с нотками удивления произносит Бугров, а отчим снисходительно хмыкает.
Я разворачиваюсь и любуюсь своим творением, стараясь не замечать модель. Бугров размахивает руками, вытягивает их вперед, сгибает и разгибает в локтях, а потом вдруг подтягивает чуть сползшие брюки.
— Что за… — чуть слышно бормочу я, нахмурившись.
Подхожу ближе, придирчиво разглядывая брюки, и достаю из фартука сантиметровую ленту.
— Там полный порядок, — самодовольно заявляет Бугров. — Но можешь проверить, я не против.
— Что? — я вскидываю голову, а после того, как он подмигивает мне, роняю ниже прежнего.
Я пропускаю руки под пиджаком, растягивая ленту. Измеряю обхват талии по животу и под ним, затем сверяюсь со снятыми отчимом мерками и выдыхаю. Он просто умудрился скинуть полтора сантиметра объема. Придется ушивать.
Еще около двадцати минут я вношу незначительные правки в пиджак, затем приседаю, чтобы подогнать длину брюк.
— Даш, — вдруг негромко зовет он.
— Да? — отзываюсь я, продолжая заниматься делом.
— Даша, — повторяет он.
Я поднимаю голову и натыкаюсь на его взгляд. Несколько секунд жду продолжения, пока не доходит, что говорить он ничего и не планировал. Ему нравится, что я фактически стою перед ним на коленях. Его это заводит и сильно. Взгляд быстро становится стеклянным, я разрываю зрительный контакт и, не завершив работу, почти убегаю в мастерскую, чувствуя себя испачкавшейся.
— В чем дело? — слышу я удивленный голос отчима в спину.
— Я сейчас, — на ходу отзываюсь я.
Хочется содрать с себя кожу, до того противно. Я глухо мычу, расхаживая взад-вперед, с остервенением чешусь и брезгливо морщусь. И впервые за день думаю, что подвал — не такая уж и плохая идея. Что в подвал не придут те, перед которыми придется заискивать. Что я смогу отказать в обслуживании.
Если не придет он же. Отказав которому, можно потерять не только