Людмила зашла на площадку. Взвод мужа стоял по стойке смирно, а командир и капитан Лановенко громко отчитывали ребят. Увидев жену своего командира, взвод хором поприветствовал женщину.
— Снова строят?
Парни дружно улыбнулись, но промолчали.
Мужчины повернулись к Людмиле.
— Привет, мелочь пузатая. — рассмеялся Данил целуя Лялину в щеку.
— Привет, и что вы опять на ребят наезжаете?
— На них наедешь. — сказал Руслан и поцеловал жену погладив при этом округлившийся животик. — Свободны! — отпустил Ищенко солдат и снова повернулся к жене. — Что-то случилось?
— Мне нужен был Сергеевич, а потом зашла к вам. Родной, ты помнишь, что у Даши день рождение?
— Я буду вовремя.
— Надеюсь. Ой!
Девушка согнулась и схватилась за живот. Хок обхватил жену за талию.
— Что? Что такое?
— Господи как больно. Мамочка! — от дикой боли у Людмилы выступили слезы.
— Я за врачом. — произнес Данил и хотел было уйти, но увидел, что Людмила потеряла сознание, а белые брюки стали обильно покрываться кровью.
Руслан подхватил девушку на руки.
— В госпиталь, Даня, быстро. — произнес Ищенко и помчался со своей ношей в часть.
Лановенко бежал рядом не отставая от друга.
Женщина, которая встретила Людмилу на рынке зашла в дом. Пройдя по комнатам она нигде не увидела сестры. Тогда она прошла в подсобное помещение и увидела, что сестра монотонно читает держа в руках восковую куклу. Подойдя поближе старуха увидела на столе фотографию и в ту же минуту вырвала из рук сестры куклу.
— Не смей!
— Зинка, ты чего?
— Не смей делать этому ребенку. Я видела эту девочку. У нее и без тебя вся жизнь в слезах и крови. Страшная у нее судьба, сестра. Смерть и кровь друг за другом идут. Много крови. Пока они свои судьбы в одну сплетут. А виной всему мужчина и это уже скоро. Как только ребенок родится. Поэтому не смей что-то ей делать.
Старуха отвернулась от сестры и крепко держа куклу в руках стала отчитывать.
Мужчина лет сорока вышел в коридор и махнул рукой идти за ним направился в свой кабинет.
Руслан и Данил зашли следом за Фоменко и сели на диван.
— Толик, что с моей женой?
— Сейчас уже всё в порядке. Хок, была угроза потери ребенка. Кровотечение прекратилось так же неожиданно как и началось, но пусть Людмила побудет немного у нас в госпитале.
— Все так серьезно?
Мужчина присел на стол и в упор посмотрел на капитана ВВС.
— Серьезно, Хок. Моли бога, чтобы она выносила ребенка. Твоя жена в любой момент может его потерять. И еще скорее всего беременность в дальнейшем будет протекать сложно, поэтому ей нужен покой, положительные эмоции и меньше движения.
— Я понял, Толь, спасибо.
— Хок, я ещё должен кое-что сказать.
Руслан вопросительно приподнял бровь.
— Боюсь во время родов мы кого-то из них можем потерять или обоих.
Ищенко подскочил с места.
— Ты соображаешь, что сейчас говоришь?
— Я просто ставлю тебя в известность, возможно всё и обойдется. Ты пойми, у нее прекрасные показатели и что послужило причиной сегодняшнего кровотечения мы не можем найти.
Данил поднялся и положил руку другу на плечо.
— Хок, все будет хорошо.
Руслан посмотрел на друга, потом на Фоменко.
— Ни с моей женой, ни с моим ребенком ничего не случится. — отчеканил он и вышел из кабинета.
Лановенко посмотрел на врача.
— Фома, ну можно что-то сделать?
— Дань, я понятия не имею! Я только могу предположить, но то, что она не сможет разродиться как все — это 100 процентов.
Пять месяцев спустя. Людмила посмотрела на Федорова и рассмеялась.
— Борис Леонидович, я не могу. Вы не обижайтесь, но вам в цирке нужно подрабатывать.
— А на тебя пора одевать смирительную рубашку. — раздался с порога голос Руслана. — Я чуть с ума не сошел пока искал тебя.
— Я уже отчитал ее, Хок.
— Но я скоро чокнусь дома. Я не могу целый день валяться в кровати как какой-то инвалид. Я всего лишь беременная.
Ищенко подошел к жене и помог подняться со стула.
— Мне плевать можешь или нет, но тебе скоро рожать и доктор прописал тебе постельный режим.
— Борис Леонидович, ваш протеже меня совсем замучил.
Федоров усмехнулся.
— Хок это умеет.
— Леонидыч, ты хоть ей не потакай. По ней уже давно хворостина плачет.
Людмила охнула и схватившись за живот присела на стул.
Федоров подскочил с места, а Руслан схватил жену за руку. Девушка снова охнула.
— Что, маленькая моя?
— По-моему у меня начались схватки. Ой!
— Я звоню в скорую. — схватил Федоров трубку и набрал 03.
Даша принесла три стаканчика кофе и подала Руслану с Данилом. Отпив глоток из своего стакана она посмотрела на друзей сидящих на диване в коридоре госпиталя.
— Хок, тебе нужно отдохнуть, ты сутки уже здесь сидишь.
Ищенко сделал глоток и посмотрел на Дарью.
— За соседней дверью моя жена, которая уже сутки мучается. Я не уйду пока мне не скажут, что все в порядке. А вы можете пойти отдохнуть, не обязательно сидеть вместе со мной.
Данил положил руку на плечо другу.
— Мы с тобой, Хок.
Боль снова усилилась, при каждом новом приступе девушка хваталась за подлокотник родильного кресла. Снова и снова ее сотрясали сильные схватки и Лялина думала, что это не может продолжаться долго. Акушерка подошла и вытерла с лица девушки выступивший пот.
— Потерпите немного, сейчас уже Петрович приедет, он вам поможет.
— Я не могу больше. — простонала Людмила и новый приступ накрыл с головой. Он был настолько сильным, что девушка уже не смогла сдержаться и крик, как у раненого зверя раздался на весь госпиталь. А потом что-то сжалось в груди и воздуха стало резко не хватать.
Хок вздрогнул от крика жены и прижал к стене Фоменко.
— Фома, что с моей женой?!
— Хок, у меня всё под контролем. Я вызвал Петровича, с ним она быстро родит.
— Под каким, твою мать контролем?! Она сутки уже родить не может. Кесари ее!
— Её нельзя кесарить.
В коридор выскочила акушерка.
— Анатолий Николаевич, там Ищенко задыхается!
Дарья с Данилом вскочили с места.
— Твою мать, Фома, я тебя грохну, обещаю. — рыкнул Хок и оттолкнув акушерку прорвался в родзал.
— Нина, Захаровна пришла на смену?
Акушерка кивнула.
— Зови. — и скрылся вслед за Хоком.
Руслан подскочил к креслу и взял жену за руку, второй рукой заправляя прядь волос выбившуюся из-под медицинского чепца.
— Я с тобой, маленькая моя.
— Я не могу больше! Я больше не могу!
— Еще чуть-чуть, потерпи, девочка моя.
Фоменко протянул капитану халат.
— Одень.
В родзал зашла