Кавалерийский взвод младшего лейтенанта Антона Таранца – а точнее, его первое отделение – приблизился к очередной развилке мощенных брусчаткой дорог. Вынужденно спешенные бойцы порядком уже устали от медленного и напряженного движения по замершим, словно в преддверии грозы, улицам, в то время как местные стараются прятаться по домам при виде бойцов РККА и необычных для них танков БТ. Да и польские солдаты если где и появлялись, огонь уже не открывали, они также спешили схорониться в укрытиях…
Между тем кавалеристы так измучились сосредоточенным вглядыванием вперед и ожиданием встречи с немцами, что, столкнувшись с группой германских саперов сразу за перекрестком, на мгновение просто опешили. Ни сам отделенный (отделенный командир) Сергей Фролов, ни кто-либо из бойцов его отделения не открыл огонь. Более того, красноармейцы даже карабины не навели в сторону копающихся на дороге зольдат вермахта, потому как встреча эта была столь внезапна, сколь и обыденна, и никаких позывов к смертоубийству еще молодые, в сущности, ребята не почуяли. Ведь относительно мирный вид немцев, закинувших свои маузеровские карабины за плечи и увлеченно копающихся в неглубокой яме на дороге, напомнил кавалеристам их собственную повседневную службу.
Первым опомнился отделенный, разглядев у ямы массивный металлический блин и не столько узнав, сколько догадавшись, что там лежит мина. Самая настоящая мина, скорее всего, противотанковая… И ведь немцы хотят закопать ее на дороге, используя против советских танков! Но как же Сергею было тяжело пересилить самого себя, сделать первый шаг навстречу бою, наведя карабин в сторону живых, ничего плохого еще ему не сделавших людей…
А ведь эти мгновения бездействия дорого обойдутся русским кавалеристам. Они первыми заметили врага, они держали оружие в руках, дослав первый патрон в ствол… И имели пусть незначительную, но все же фору – могли нанести врагу первый, ошеломляющий удар.
– К бою!
– Аларм!
Кучковавшиеся до того немцы резво ринулись в стороны, на ходу срывая с плеч ремни карабинов. А с крыши невысокого железнодорожного пакгауза, примыкающего к вокзалу и замыкающего оставшийся квартал улицы, ударил трофейный чешский пулемет «Зброевка», мгновенно свалив очередью одного, а потом и второго бойца. У саперов имелось прикрытие, также чуть зевнувшее, но теперь стремительно наверстывающее упущенное время…
– Ложись!!!
Фролов успел подать единственную адекватную ситуации команду, рухнув наземь и пытаясь при этом прицепиться по вспышкам пламени на раструбе вражеского пулемета… Вернее, строго под них, вот только отделенного буквально затрясло от бешеного выброса адреналина в кровь, да и сердце его забилось так часто и гулко, что прицелиться трясущимися от напряжения руками Сергею никак не удавалось…
Хуже всего то, что его команду восприняли не все бойцы – очередная короткая, расчетливая очередь уткнулась в живот растерявшегося кавалериста, бросив того наземь. А германские саперы уже защелкали затворами карабинов, досылая патроны в казенники, первые выстрелы уже раздались с их стороны…
Скорее всего, пулеметный расчет прикрытия и пришедшие в себя «пионири» добили бы головное отделение кавалерийской разведки, но тут, отчаянно лязгая металлическими траками гусениц, на перекресток выскочил танк БТ-7! Головной машиной командир роты Андрей Кругликов пустил «бэтэшку» Михаила Вороткова, лучшего в батальоне наводчика, практически снайпера… Младшего лейтенанта Вороткова обучали командиры, прошедшие Испанию и сражавшиеся с немцами, да и сам Миша был слеплен из другого теста. Решительный и отчаянно желающий отличиться, в считаные мгновения он задрал орудие до предела вертикальной наводки и мгновенно нажал на педаль спуска, послав в сторону вражеского расчета фугас. Лязгнул казенник, выплюнув стреляную, воняющую тухлыми яйцами гильзу.
– Есть попадание! Еще осколоч…
Налившаяся малиновым свечением болванка врезалась в башню «бэтэшки» одновременно со звуком выстрела противотанковой «колотушки». Немцы стреляли с пятисот метров, компенсируя малый калибр легкой пушечки отличной оптикой и мастерством натренированного наводчика. Но болванка угодила в массивную маску пушки, с силой тряхнув заглохший от удара танк… Заряжающего с силой швырнуло назад, едва не свалился с сиденья мехвод, а командира треснуло лицом о панораму, отчего из разбитого носа тотчас полила кровь. Но разминувшийся со смертью младший лейтенант, мгновенно осознавший, что случилось, не обратил никакого внимания на резкую боль в носу, лишь подстегнувшую инициативного командира:
– Леха, заводи танк, назад сдавай! Сашка, осколочный, бегом!
– Есть!
– Врете, гниды, не возьмете!
Натренированный экипаж послушался командира с полуслова, в точности выполняя короткие, такие понятные команды, а сам мамлей спешно доворачивал башню и ловил в прицел вражеское орудие… Вот оно, слева за пакгаузом, в капонире! Смотрит прямо на дорогу… А рядом еще одно.
Вспышка пламени на стволе второй пушки показалась Вороткову последним салютом в честь его короткой жизни, но за секунду до того взревел стартер, танк дернулся назад… И болванка, словно огромный молот ударившая по башне, прошла рикошетом, оставив на броне глубокую, светящуюся от жара борозду.
– Леха, короткая!
Для верности шипящий от боли мамлей ткнул мехвода сапогом в плечо. Хоть вражеский снаряд и срикошетил, но от сильного удара броня изнутри брызнула мелкими осколками, расцарапав щеку командира… Но оглушенный механик словно не слышал его, продолжая сдавать назад и мешая Вороткову взять верный прицел. А ведь казенник танковой сорокапятки уже лязгнул, приняв в свое нутро осколочный снаряд…
Мехвод, не иначе, почуял близкий конец и, пытаясь уйти от него, продолжал давить на газ, не слушая командира, но болванка вспорола броню прямо напротив его сиденья. Мамлей услышал жуткий чавкающий звук, от которого нутро его заледенело от ужаса, а по спине поползли мурашки… Танк вновь тряхнуло, и он замер уже намертво, а из моторного отделения в боевое повалил черный густой дым.
– Саня, бери пулемет и диски, наружу!
Заряжающий промедлил всего мгновение, ожидая командира, но сам мамлей упрямо приник к панораме, спеша поквитаться с немцами за убитого мехвода и погибший танк… Машина замерла на месте, и довести маховики наводки опытный наводчик успел за доли секунды, после чего поспешно нажал на спуск.
Неподвижный танк – мертвый танк. Ветераны Испании знали об этом, стараясь втолковать курсантам простую истину, но азарт боя целиком захватил младшего лейтенанта. Он вложил осколочный снаряд точно в щит легкой пушки, накрыв и орудие, и расчет. Ну, по крайней мере заряжающего и наводчика уделал так точно…
Башнер, старшина Александр Мезинов, уже покинул башню вовсю дымящего танка через верхний люк, прихватив с собой танковый ДТ. Вслед за ним кинулся и Воротков… Очередная болванка проломила тонкий броневой лист толщиной всего пятнадцать миллиметров, встретив на пути тело мамлея, а после угодила практически в полную боеукладку, чудовищным взрывом сорвав башню с погон и подбросив ее в воздух…