Потом Рэлон несёт меня в душ. Струи горячей воды омывают нас, смывая напряжение прошедшей недели.
Мытьё превращается в новый ритуал обладания. Теперь Эйден впереди меня. Его мыльные ладони скользят по моей груди, его пальцы заставляют соски затвердеть, а губы подчиняют мои неторопливым поцелуем.
Сзади Рэлон, намыливая мне спину, неспешно массирует каждую мышцу, каждый позвонок, а затем его руки опускаются ниже, снова и снова касаясь самых чувствительных мест, распаляя только что утихшее желание.
Затем мы оказываемся в спальне Рэлона — в комнате, которую я вижу впервые. Она похожа на него — мощная, просторная, с огромной кроватью и панорамным видом на парк под куполом. Меня кладут на простыни, окружают меня.
Теперь они неспешно исследуют. Рэлон укладывает меня на спину и начинает долгий, изматывающий путь губами и языком от моих лодыжек вверх по внутренней стороне бедра.
Он заставляет меня стонать и извиваться, а Эйден в это время, сидя рядом, гладит меня и рассказывает, как они оба, в разлуке, представляли себе именно это — как я лежу в их постели, голая, трепещущая от наслаждения, от всего, что они делают со мной.
Когда я снова оказываюсь на грани, Рэлон поднимает мои ноги себе на плечи и входит в меня долгим, выверенным движением. Доведя меня снова до криков и стонов, уступает меня Эйдену. Он доводит меня до исступления, а потом меняет позу, и снова берёт меня так, как больше всего хочется мне.
Я теряю счёт времени и пространству. Существуют только они — их руки, их губы, их тела, входящие в меня то по отдельности, то вместе, заполняющие каждую пустоту, которую оставили эти семь дней.
В какой-то момент я уже просто лежу, раскинувшись, не в силах пошевелить пальцем. Всё тело наполнено сладкой, блаженной негой, удовлетворённое до самых глубин.
Сквозь пелену усталости, слышу свой собственный голос, хриплый и слабый:
— Ещё…
Наступает тишина. А потом Рэлон начинает смеяться. Глубоко, искренне. Эйден усмехается.
— Ненасытная, — говорит Рэлон, проводя рукой по моим волосам.
— Достаточно, Варя, — добавляет Эйден, но в его голосе я слышу целую вселенную нежности. — Завтра продолжим. А сейчас тебе нужно спать.
Утро приходит мягко, вместе с полосами искусственного солнечного света. Просыпаюсь от лёгких, неторопливых прикосновений.
Я открываю глаза и встречаюсь взглядом сначала с ясными, тёплыми глазами Рэлона, а потом с прищуренным, внимательным взглядом Эйдена. Никакой спешки. Только спокойная, уверенная нежность, от которой сердце сжимается иначе — сладко и тревожно.
— Доброе утро, жена, — говорит Рэлон, и его бархатный голос звучит низко, интимно.
— Выспалась? — спрашивает Эйден, его пальцы отодвигают прядь волос с моего лица.
Глава 27
Подготовка
Я могу только кивнуть, потому что горло перехвачено этим новым, странным чувством. Они не просто взяли меня снова — они начали день с меня. Медленно, выверенно.
Они растягивают удовольствие, доводя меня до тихого, протяжного оргазма, а затем меня берёт сначала Рэлон. Он движется, глядя мне в глаза, и я тону в этом взгляде, взрываясь новым наслаждением под его пристальным жадным взглядом.
А затем я вся в неспешной власти Эйдена. Он заполняет меня не только физически — он заполняет меня всю, заставляя стонать и кричать от невыразимого блаженства.
Когда мы наконец поднимаемся с постели, мы идём на кухню в домашних халатах. Там Рэлон садится на широкий стул и тянет меня к себе. Я оказываюсь у него на коленях. А Эйден, молчаливый и сосредоточенный, начинает готовить завтрак.
Через некоторое время на столе появляются не просто сырники, а целое произведение искусства — с ягодами, которые я никогда не видела на Аэроне, с золотистой карамельной нитью.
— Надо съесть всё, — говорит Эйден. — Тебе понадобятся силы.
— Для чего? — спрашиваю я, отламывая кусочек. Он тает во рту. Вкуснее, чем всё до этого.
— Для доклада, — говорит Рэлон, его дыхание шевелит мои волосы. — Официальная презентация «Гармонии Вакуума» назначена через неделю, в главном конференц-зале Аэрона. Полномасштабный показ для Совета КЦГО, ключевых контрагентов и… представителей прессы, включая дружественные Вейлу издания.
Ложка замирает у моего рта. Главный зал. Совет. Прямой эфир, наверное. Через неделю.
— Удалённо нельзя? — слабо выдыхаю я, но уже понимаю ответ.
— Нет, — твёрдо говорит Эйден. — Нужен личный контакт. Нужно, чтобы они увидели тебя. Убедились, что ты не призрак и не пленник, а ведущий разработчик, стоящий за прорывом.
— Мы поможем, — говорит Рэлон, и его руки крепче обнимают меня. — Эйден проработает с тобой возможные провокации и протоколы безопасности. Я помогу с логикой изложения и эффектной подачей. Мы знаем эту публику. Мы знаем, как на них воздействовать. И мы сделаем из тебя не просто докладчика, а звезду.
— Ты не одна, — добавляет Эйден. — Ты выходишь туда как наша жена и как наш ключевой специалист. Мы будем рядом.
Я откидываюсь спиной на широкую грудь Рэлона, чувствуя его надёжность, и смотрю на Эйдена, на его непоколебимую собранность. Страх не уходит, но он превращается в топливо. В злость на Вейла. В желание доказать. Им. И себе. Неделя… это и время, и испытание.
— Хорошо, — говорю я, и мой голос звучит ровнее. — Тогда начинаем после завтрака. Потому что этот сырник… Эйден, это что-то божественное.
Уголок рта Эйдена изгибается в довольной улыбке. Рэлон смеётся, и целует меня в висок.
— А после доклада, — говорит он, и в его бархатном голосе звучит таинственная нотка, — мы хотим тебе кое-что показать. В честь твоего триумфа.
— Что именно? — спрашиваю я, насторожившись и заинтересовавшись одновременно. — Куда?
— Сюрприз, — тут же отвечает Эйден.
Я пытаюсь выпытать хоть что-то — взглядом, лёгким толчком локтем в грудь Рэлона, но они непоколебимы.
Этот сюрприз становится моей главной интригой на все семь дней, подогревая моё любопытство и добавляя остроты предстоящему марафону.
Неделя подготовки проходит в выверенном, интенсивном ритме. Мои мужья взяли отпуск, и проводят всё время со мной.
Каждое утро начинается с медленных, пробуждающих ласк и моих громких стонов, а затем и с завтрака.
Затем Эйден уводит меня в кабинет, превращённый в ситуационный центр. День за днём мы разбираем по косточкам каждого члена Совета, каждого промышленника, каждого журналиста. Мы моделируем десятки сценариев. Он учит меня не просто отвечать, а контролировать всё.
Тем временем Рэлон работает над «шоу». Он не просто готовит голограммы — он создаёт спектакль. Мы проводим часы в мастерской, где он