Рэлон поднимает на меня взгляд. Его ясные глаза медленно скользят по моему лицу.
— Домой, милая жена, — отвечает он, и в его бархатном голосе слышится усмешка. — В самое безопасное место на Аэроне. Немного тесновато для троих, но мы как-нибудь уживемся.
Эйден поворачивает голову. Его взгляд тяжелый, оценивающий.
— В спец-сектор дипломатического кластера, — отвечает он. — Юрисдикция внутренней службы безопасности там не действует. Как и Космик Карго. Только моя.
Его слова должны успокаивать. Но они лишь подчеркивают всю абсурдность моего положения. Я — инженер-стажер с нижних палуб, и меня везут в самое сердце власти Карателей.
Флаер плавно замедляется. За окном открывается вид на парк. Так странно его видеть после бездушных металлических конструкций. Я во все глаза смотрю на странные деревья с серебристой корой под высокими прозрачными куполами.
В парке даже струятся ручьи, а между ними высятся белые башни, оплетенные светящимися лианами.
Мы причаливаем к одной из них. Флаер беззвучно вплывает в ангар. Эйден выходит первым, его взгляд сканирует помещение. Рэлон следует за ним, затем оборачивается и протягивает мне руку.
Я колеблюсь секунду, затем опускаю свою дрожащую ладонь на его.
Его пальцы смыкаются вокруг моей кисти — твердые, теплые, уверенные. Он помогает мне выйти. Я стараюсь поймать взгляд Эйдена, пытаясь по нему угадать, что меня ждёт, но он уже отдает распоряжения охране.
Меня ведут через лифты и коридоры. Интерьеры здесь другие, чем я привыкла: теплое дерево, камень, мягкий свет. Воздух даже пахнет чем-то цветочным.
Наконец, мы останавливаемся перед высокой дверью из темного металла. Эйден прикладывает ладонь к сканеру. Дверь отъезжает.
— Твои апартаменты, Варвара, — говорит Рэлон, подталкивая меня вперед. — Наши находятся этажом выше, дверь на отдельную лестницу там.
Глава 6
Вопросы
Я переступаю порог и замираю.
Это не комната. Это целый комплекс. Огромная гостиная с панорамным остеклением, открывающим вид на всю станцию. Мягкие диваны, книги, камин с голографическим огнем. Добивает меня застекленная мастерская, уставленная самым современным оборудованием.
Мои питомцы не выдерживают и выбегают из карманов. Руби издает щелкающий звук и стремглав бросается к мастерской. Сапфа опасливо спускается по моей штанине на пол, оглядывается, и ее синие глазки загораются интересом.
— Здесь есть все для твоей работы, — говорит Эйден с порога. — Считай, что ты ушла на повышение. Мы выделим все ресурсы, личная лаборатория — лишь часть того, которые будет доступно тебе. Продолжай работать над своим проектом. Сейчас это самое главное.
— Главное для кого? — срывается у меня. — И для чего?
Рэлон приближается ко мне. Я невольно замираю, глядя на него снизу вверх, не в силах отступить даже на шаг, настолько беспощадно привлекательно он смотрится вблизи. Большой, подавляющий, завораживающе красивый… И как смотрит на меня. На меня никто ещё так не смотрел. Никогда.
— Мы хотим, чтобы ты осталась жива, — говорит он тихо, очень серьёзно, без улыбки. — И чтобы твой гений не сгнил в отстойнике, а затем на каторге в пограничном руднике-сателлите. Пока что этого достаточно.
Я невольно облизываю пересохшие губы, чувствуя тугой спазм внизу живота и странное томление, растекающееся по всему телу.
Рэлон медленно поднимает руку, касается моей щеки тыльной стороной пальцев. Прикосновение легкое, но от него по всему телу пробегают мурашки. И я почему-то не отстраняюсь, заворожённая его пристальным взглядом.
— Рэлон, — в голосе Эйдена отчётливо звучит предупреждение.
Я перевожу взгляд на него и меня пронзает ещё более жгучим чувством. Высокий, поджарый, переполненный спрессованной силой, такой же красивый, как и Рэлон, но совсем другой. И… он смотрит на мои губы. Просто прожигает взглядом.
У меня же просто эмоциональная буря, парализовавшая меня, выбившая все мысли из головы.
Рэлон отходит, сжимая кулаки, и переглядывается с Эйденом. Тот отрицательно дёргает головой, Рэлон хмурится, но кивает ему. Резко выходит из комнаты.
Я оторопело смотрю на Эйдена.
— Осваивайся, — говорит Эйден. — Никто не тронет тебя здесь. Сейчас это твой дом. Ты здесь в полной безопасности.
Эйден тоже уходит. Дверь закрывается.
Я остаюсь одна. Совершенно одна посреди невероятной, пугающей роскоши.
Прикасаюсь к щеке, где были пальцы Рэлона и прижимаю ладонь к животу, в которой поселилось тягуче, томительное чувство.
Что это было сейчас? Почему у меня вдруг такая реакция на них?..
Встряхиваю головой, тру лицо и ищу взглядом моих девочек. Руби энергично исследует паяльную станцию в мастерской, мне хорошо её видно сквозь стекло. Сапфа ползет к камину, протягивая к огню лапку.
У них явно всё в порядке. Только вот зарядные устройства с особым теплом, от которого они питаются, остались в моём жилом блоке. День терпит, а завтра надо будет что-то с этим решать.
Я опускаюсь на диван. Он такой мягкий, что кажется, будто проваливаюсь в облако. Я обнимаю себя за плечи, пытаясь унять дрожь.
Этот арест… Зачем я им нужна? И высшие каратели, Эйден и Рэлон, они сказали, что самое важное — мой проект.
Что за улей я своим проектом неожиданно разворошила? Почему меня собирались арестовать?
Вопросов так много, что я решаю пока успокоиться.
Я спасена. Я в безопасности. Меня только что привезли сюда двое невероятно могущественных мужчин, которые назвали меня своей женой, чтобы защитить меня от ареста.
И от этого мне хочется плакать. Потому что я прекрасно понимаю — за все это придется платить.
Глава 7
Плата
Вся моя история, начиная с рождения на Земле, кричит о том, что за всё надо платить.
Первый урок я усвоила ещё в детстве. Моя мать — блестящий учёный, чей талант я унаследовала. Но её новым мужем, после гибели моего отца, оказался прожжённый делец.
Он объяснял маме про меня, что ребёнок не может распоряжаться плодами своих трудов, и всё это «надо вкладывать в дело».
То, с чем я играла, что улучшала из любопытства, тут же становилось патентами его фирмы. Мать, ставшая тенью нового мужа, не могла ему противостоять. А потом её не стало. И этот чужой человек, мой отчим, получил полную власть над моей жизнью.
Каждый ремонтированный гаджет, каждая решённая задача — всё это было не моими достижениями, а валютой. Валютой, которой я расплачивалась за свою же еду и крышу над головой. «Не будь неблагодарной, — говорил он, — ты живёшь достойно, а не в детдоме, благодаря мне».
И я платила. Сначала детскими поделками, потом — реальными изобретениями, которые делали его богаче, а меня — лишь немного менее обязанной.
Поступив в университет,