— За этим я и приехала, — киваю, — сообщить, что скоро у вас родятся внучки. Сразу две, — я выпаливаю всё это на одном дыхании и настороженно ожидаю её реакции.
— Сразу две? — кажется, что её голос становится мягче, но я не до конца уверена, что правильно расслышала интонацию.
— Я просто подумала, что вы должны знать, — как и ожидалось, я не вижу никакого эмоционального отклика от этой женщины, она как будто заморожена внутри, — если вы не захотите их видеть, я пойму...
Несколько минут жду от неё хоть какого-то ответа, но она как будто погружается в свои мысли и перестаёт замечать моё присутствие. Еле слышно вздыхаю и поднимаюсь со стула. Всё ясно. Больше мне здесь делать нечего. Я отворачиваюсь и направляюсь к двери.
— А он прочитал моё письмо? — внезапно слышу за спиной её голос.
Я поворачиваюсь к ней.
— Сожалею, но нет, — не скрываю от неё горькой правды. Она кивает, кажется, она ожидает именно такой ответ.
— Ты сказала ему насчёт детей? — снова следует вопрос.
— Я сказала ему, что беременна. Тогда я не знала, что у меня будет двойняшки.
— А что он?
— Он не захотел, — тихо отвечаю я.
Между нами повисает молчание.
— Оставь мне свой адрес и телефон, — вдруг звучит неожиданная просьба, — ты ведь не будешь против, если я хоть иногда буду узнавать о состоянии девочек?
Я шокированно застываю и пристально смотрю на неё.
— Ну конечно я не против. Я только рада, если вы будете присутствовать в их жизни.
Торопливо пишу свои данные на листке бумаги и протягиваю ей. Она бережно сворачивает его пополам и кладёт в карман фартука.
Мы прощаемся.
На пороге она снова внимательно смотрит на меня.
— Жаль, что мой сын оказался слабаком и упустил такую хорошую девушку. Но мы-то с тобой, надеюсь, подружимся. Нам ещё детей вместе растить, — к моему удивлению она подмигивает мне, и её губы расплываются в улыбке.
Я несмело улыбаюсь ей в ответ и киваю. Кажется, у меня, неожиданно, появляется ещё один союзник.
Глава 34
(От лица Макара)
Мне снова снится один и тот же сон...
Маленькая девчушка, с задорными кудряшками, в очаровательном джинсовом комбинезончике строит что-то из песка.
Я зову её по имени.
Она вскидывает голову, секунду разглядывает меня глазами, как две капли похожими на мои. Удивление сменяется восторженной радостью.
— Папочка! — звонко кричит она и со всех ног несётся ко мне.
Я раскрываю объятия, ловлю её и крепко прижимаю к себе. Зарываюсь в мягкие волосики и с наслаждением вдыхаю сладкий аромат. Так могут пахнуть только дети. Не испорченные завистью и злобой этого мира, добрые, отзывчивые крохи...
Я спускаю её с рук и смотрю на неё.
— Пойдём в песочницу, построим вместе огромный замок, — предлагаю я Лиле.
Но она глядит на меня не моргая своими голубыми глазами и отрицательно качает головой.
— Я не могу, папочка, мне надо идти...
— Но куда, Лиля? — я недоумеваю, хочу схватить её за руку, но она внезапно начинает от меня отдаляться.
Я зову её, хочу удержать, но не могу сдвинуться с места. Злость и отчаяние накрывает меня.
— Лиля! — беспомощно кричу я удаляющейся крохотной фигурке. — Я люблю тебя, Лиля, вернись! Не оставляй меня здесь одного, прошу тебя!
Но образ растворяется вдали, и я, задыхаясь, в холодном поту, просыпаюсь.
Медленно прихожу в себя, оглядываю пустой, тёмный дом. Этот сон снился мне каждую ночь после похорон моей жены и горячо любимой дочурки.
Постепенно боль затихла. Нет, она не прошла, она просто затаилась в самом уголке моего сердца. Отъезд Вики всколыхнул эту боль, и ночные кошмары вернулись.
Утираю со лба холодный пот и обвожу глазами тихую, привычную обстановку. После того, как я потерял семью, думал, что не смогу больше доверять людям, хоть как-то взаимодействовать с ними. Для меня они стали безликими чудовищами, которые могут забрать жизнь даже у невинного ангелочка. Я убежал, спрятался от них там, где мне казалось, меня никто, никогда не потревожит. Где я смогу жить своими воспоминаниями и горевать до конца своих дней.
Все мои планы изменила одна авиакатастрофа...
Я слышал звук вертолёта и после страшный скрежет металла.
Мне было безразлично. Скорее всего, в катастрофе не выжил никто.
Я не хотел туда идти, но что-то не давало мне покоя. И я всё-таки пошёл.
В салоне исковерканного вертолёта увидел её...
Она была в полубессознательном состоянии, раскалённый лоб обжигал руку. Она нуждалась в моей помощи, ещё день, максимум два, и наступил бы конец...
Что-то шевельнулось внутри меня. И я, не раздумывая о причинах, просто помог ей.
А потом столкнулся с её непростым характером. Она бесила меня своей непокорностью, собственным неоспоримым мнением, храбростью, которая не раз ставила её на грань жизни и смерти.
Постепенно злость и раздражение переходило в несколько другое чувство. Она будоражила меня, волновала. Вика будто снова возродила меня к жизни.
А потом она захотела большего — серьёзных отношений. И я, здоровый двухметровый мужик, испугался ответственности. Один раз я уже не смог защитить свою семью. И не хотел, чтобы это повторилось вновь.
А когда услышал о ребёнке, растерялся окончательно и ляпнул не подумав первое, что пришло мне на ум. Я заметил, как во взгляде Вики мелькнули разочарование и боль.
Я хотел извиниться, сказать, что совсем не то имел в виду, но перед глазами стоял образ Лили, и я промолчал. Я надеялся, что Вика простит мне мои жестокие слова и всё снова будет хорошо.
Но она и здесь проявила свой железный характер и оставила меня во имя жизни нашего ребенка.
И вот я снова одинок.
Живу в лачуге на краю света.
Но хочу ли я быть одиноким по-прежнему? Нет, я уже в этом не уверен. Слишком прочно Вика засела в моём сердце. Я скучаю по ней, мне её не хватает.
Она была во всём права, я просто никчёмный трус, который упивается своим горем, делая несчастными окружающих людей.
Решительно встаю с кровати и достаю из-под подушки смятый бумажный листок и фотографию. Несколько секунд набираюсь смелости, чтобы взглянуть на фото, и только потом поднимаю глаза.
Со старенькой фотокарточки на меня смотрит вся моя семья. Отец, мама, и мы с братишкой. Ещё совсем юные, дружные, весёлые, с открытыми улыбками и беспечным