— Ты когда-нибудь думала о том, что нужно сделать, чтобы остановить боль? — неожиданно спросил Олег, нарушив тишину.
Я удивилась его прямоте, но ответила честно:
— Я пыталась. Но каждый раз, когда думаю, что нашла ответ, боль возвращается. Она как волна — накатывает, когда меньше всего этого ожидаешь. Иногда я думаю, что с этим просто нужно смириться. Перестать бороться.
Олег кивнул, будто понимал каждое моё слово.
— Может быть, не нужно её останавливать. Может быть, нужно просто научиться жить с ней. Как с раной, которая не заживает, но становится частью тебя.
Я никогда не слышала таких слов раньше, и они пронзили меня, словно холодный ветер. Я поняла, что он знает, о чём говорит. Он сам жил с этой болью, учился принимать её, и это придавало ему силу. В тот момент я почувствовала, что могу доверять ему, что могу позволить себе ослабить контроль, хотя бы на мгновение.
Каждая наша встреча, каждая небольшая поездка делали меня немного свободнее. Мы катались по старым дорогам, заезжали в маленькие деревеньки, останавливались на пустых холмах, где ветер свистел в деревьях, и я чувствовала, как тяжёлый груз с моих плеч медленно, но верно исчезает. Мы могли просто сидеть в машине, смотреть вдаль и молчать. Я впервые за долгое время могла позволить себе молчание, не чувствуя, что оно меня поглощает. Олег был рядом, и этого оказалось достаточно.
Однажды мы остановились на краю озера. Я сидела на траве, чувствуя, как ветер нежно касается моих щёк, и смотрела на воду. Она была тёмной, гладкой, словно зеркало, отражающее небо, и я внезапно поняла, что давно не чувствовала такой гармонии.
— Знаешь, что мне нравится в этом месте? — спросил он, присев рядом. — Здесь тихо. Можно просто сидеть и слушать тишину. Она, как ни странно, говорит больше, чем любые слова.
Я кивнула, не отрывая взгляда от воды.
— Я всегда боялась тишины, — призналась я. — Она заставляет меня слушать себя. А я не хочу этого. Не хочу слышать, как моё сердце бьётся пусто, как будто оно уже давно не моё.
Он повернулся ко мне, и я почувствовала его взгляд.
— Может быть, однажды ты поймёшь, что это сердце не пусто. Что там всё ещё есть место для чего-то нового. Просто это место пока закрыто, чтобы защититься.
Я не знала, что ответить. Его слова тронули меня, заставили задуматься, но я не была готова принять их. Моё сердце всё ещё было закрыто, и я не знала, когда оно откроется.
Вечером, когда мы возвращались в город, Олег вдруг предложил поужинать вместе. Я снова колебалась, но согласилась. Мы остановились в маленьком ресторанчике на окраине, где было тихо и уютно. Заказав еду, мы сидели напротив друг друга, и я смотрела, как он изучает меню, выбирает что-то для нас обоих. Мне вдруг захотелось узнать его лучше, узнать, что заставляет его улыбаться, что приносит ему радость, что скрывается за его тихим, спокойным взглядом.
— Олег, почему ты... всё это делаешь? Почему ты всегда так спокоен, так терпелив? — спросила я, внезапно осознав, что не знаю ответа.
Он поднял глаза и на мгновение задумался, прежде чем ответить:
— Я научился этому. Жизнь учит терпению, когда ты теряешь того, кого любишь. Ты начинаешь понимать, что иногда, чтобы что-то сохранить, нужно просто ждать. Нужно быть готовым ждать столько, сколько потребуется.
Эти слова резонировали внутри меня, как будто что-то затронули, заставив сердце дрогнуть. Я поняла, что он тоже ждал, ждал меня, не торопил, не давил. И эта тишина, это ожидание были теми невидимыми ниточками, которые сплели между нами узел, который я уже не могла развязать.
С каждым днём я начинала ощущать, что рядом с ним я могу быть собой, со всеми своими страхами, болью и сомнениями. Это было пугающе и освобождающе одновременно. И хотя мои мысли всё ещё возвращались к Марату, я понимала, что, возможно, могу позволить себе хотя бы попытаться быть счастливой.
Те маленькие поездки, те разговоры, те тихие вечера, когда мы просто молча сидели рядом, — всё это стало для меня началом чего-то нового, чего-то, что я давно потеряла. Может быть, это была просто тень надежды, но для меня это значило целый мир.
Однажды вечером, после очередного дня в центре, мы задержались в его машине, припаркованной возле моего дома. Мы молчали, слушая, как где-то вдали шелестят деревья, и я вдруг ощутила, что молчание это не угнетает, не тянет вниз, как обычно, а, напротив, создаёт ощущение близости.
— Знаешь, — начал он тихо, и я повернулась к нему, уловив в его голосе что-то новое. — Ты изменила мою жизнь. Я не думал, что снова смогу чувствовать себя живым, что смогу быть нужным кому-то. Когда моя жена умерла, я потерял не только её, но и часть себя. Но ты... с твоим терпением, с твоей силой, ты вернула мне эту часть. Ты мне нравишься, Алиса. И я хочу быть с тобой не только как друг.
Его слова застали меня врасплох. Я не знала, что ответить, потому что мысли сразу возвращались к Марату, к тому, что я всё ещё люблю его, даже если он исчез. Я медленно вздохнула, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.
— Олег, я... — начала я, но замолкла, не зная, как выразить все свои сомнения, свои страхи. — Ты для меня важен, но... всё так сложно. Моё сердце всё ещё болит. Я не могу это контролировать.
— Я понимаю, — сказал он мягко, и его взгляд не был разочарованным или грустным. В нём было только понимание. — Я не хочу, чтобы ты забывала своё прошлое. И не хочу заменить его. Я просто хочу быть рядом, если ты мне это позволишь.
***
Я сидела напротив Миро в его кабинете. Он молчал, скрестив руки на груди, и пристально смотрел на меня. Этот взгляд всегда умел меня разоблачить — словно он видел все мои страхи, все мои скрытые желания, даже те, о которых я не смела думать. Он умел читать меня, как открытую книгу, и я знала, что сегодня он прочтёт во мне больше, чем я готова была показать.
Я только что рассказала ему о разговоре с Олегом, о его признании, о своих сомнениях. Миро слушал внимательно, не перебивая, но по его лицу я поняла, что он обдумывает каждое слово. Когда я замолчала, он не сразу ответил. Он продолжал молча смотреть на меня, и в этой тишине было что-то давящее, что-то невыносимо тяжёлое. Я чувствовала, как к горлу подступает ком, как хочется разорвать эту молчаливую пытку.
— Говори уже, Миро, — сдавленно попросила я. — Я знаю, что ты думаешь. Я вижу это по твоим глазам.
Он чуть склонил голову, и во взгляде его мелькнула слабая улыбка, но быстро исчезла, как слабый луч солнца в пасмурный день.
— Алиса, — наконец произнёс он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Ты знаешь, я редко даю советы. Я всегда старался не лезть в твою личную жизнь, не указывать, как тебе жить. Но сейчас, думаю, пора сказать кое-что.
Я замерла, внутренне напряглась, как будто готовясь к удару. Он продолжил, медленно подбирая слова:
— Ты заслуживаешь счастья. Понимаешь? Ты заслуживаешь быть счастливой. И я не думаю, что Олег пытается заменить Марата. Я вижу, что он просто хочет быть твоей опорой. Он не пришёл занять его место, он пришёл занять своё. И ты должна спросить себя: готова ли ты дать ему эту возможность?
— Но я... — начала я, но он поднял руку, остановив меня.
— Нет. Послушай. Ты слишком долго жила в этом болоте, Алиса. Тебя затягивало в темноту, и ты привыкла думать, что только так и должно быть. Но жизнь продолжается. И это не значит, что ты предаёшь Марата. Хотя он заслужил чтоб его не только предали, но и прибили. Это не значит, что ты перестанешь его любить или забудешь его. Просто прошлое не должно быть твоей клеткой, оно не должно удерживать тебя там, где тебе больно. Олег добрый, честный человек. Он видит твою боль, и он хочет быть рядом, чтобы разделить её. И ты не должна отказываться от этого только потому, что боишься, что кто-то будет считать это предательством.
Я сжала руки в кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Эти слова, такие прямые, такие беспощадные, пронзали меня, как острые стрелы. Я знала, что он прав, но не могла избавиться от этого тяжёлого чувства, от мысли, что я изменяю памяти о Марате, соглашаясь впустить кого-то нового в своё сердце.