"Почему ты делаешь это, Марат?" — шептала я, глядя в окно, где первые лучи рассвета размывали темноту. "Почему ты всегда оставляешь меня одну?"
Глава 30
Я проснулась оттого, что солнечные лучи бесцеремонно пробивались сквозь тяжёлые шторы, рисуя на стенах нечеткие узоры, будто пытались вытянуть меня из тьмы моих мыслей. Я лежала на кровати и смотрела, как свет медленно расползается по комнате, превращая её в золотую клетку.
Мир за окном суетился, готовясь к важному дню, который должен был стать началом чего-то нового и светлого. Но я ощущала себя глухой и немой в этом шуме. Пустой. Как будто всё внутри меня было заковано в лед, который никто не мог растопить. Даже я.
Я медленно села, чувствуя, как простыни скользят по коже, и перевела взгляд на манекен у окна, на котором висело моё свадебное платье. Оно было безупречно. Белоснежное, сверкающее, как и положено в этот день. Казалось, оно дышит светом, собирая его в каждой складке, и ждёт, когда я наконец-то сделаю шаг к нему, надену и превращу этот день в сказку. Но я не могла. В этот момент оно казалось мне костюмом, предназначенным для чужой роли. Роли, которую я не хотела играть, но оказалась загнана в неё, как актриса в последний акт трагедии.
Я подошла к платью, медленно провела по нему пальцами. Ткань была мягкой и нежной, но её прикосновение отозвалось холодом. Платье должно было стать символом нового начала, шансом на жизнь, полной покоя и стабильности. Но всё, что я ощущала, глядя на него, — это тревога, разлитая по венам, словно яд. Тревога, которая отравляла меня, лишала возможности дышать. Она не отпускала ни на секунду, накатывая волнами, раз за разом, как прилив, который невозможно остановить.
Я закрыла глаза, и тьма захлестнула меня. Словно в этой темноте спрятались все мои страхи, все тени прошлого, которые я так старательно пыталась забыть. Но они не исчезли. И первым, кто всплыл из этой темноты, был он. Марат. Его лицо появилось передо мной с болезненной ясностью, словно я только что видела его, будто могло протянуть руку и коснуться его щеки. Его тёмные глаза прожигали меня до самой души, и этот взгляд невозможно было стереть. Даже если я пыталась забыть, пряталась от него за масками, за новыми ролями, он всегда находил способ вернуться ко мне в мыслях, в снах, в самых неожиданных моментах.
Его голос, резкий и тихий одновременно, снова зазвучал в моей голове. Невыносимо было помнить ту ночь, когда он вернулся с Егоркой, и ещё тяжелее было вспоминать его письмо, где он сказал, что уезжает, чтобы освободить меня от боли. Письмо, которое я перечитывала снова и снова, пока буквы не начинали размываться, и слёзы не застилали глаза. Я помнила его прикосновения, его запах, его силу и слабость — всё это снова и снова возвращалось, не давая мне дышать.
Я села на край кровати и обхватила голову руками, словно пытаясь вытолкнуть его из мыслей, но это было бесполезно. Я знала, что он не уйдёт, как бы сильно я этого ни хотела. Воспоминания о нём были не просто мыслями — они стали клеймами, оставленными на моей душе. Шрамами, которые невозможно стереть. И вместе с ним я видела Егорку — маленького мальчика с большими глазами, которого я потеряла, и который, казалось, был лишь миражом, пока Марат не вернул его мне. Каждый раз, когда я смотрела на сына, я видела его отца, и от этого некуда было убежать. Я пыталась убедить себя, что всё это в прошлом, что сегодня — начало новой главы. Но каждая мысль о Марате разрывала мои внутренности на части. Это была пытка, медленная и мучительная. Всякий раз, когда я думала, что смогла вырваться из этого порочного круга, он снова затягивал меня обратно, не давая покоя. И теперь, в день моей свадьбы, это чувство достигло своего пика, как нож, который нестерпимо близко подносили к горлу, и я знала, что скоро он коснётся кожи и разрежет меня от уха до уха.
Мой сотовый завибрировал на тумбочке, и я подняла его, чтобы посмотреть сообщение. «Ты готова?» — написал Миро. Я знала, что он будет здесь с минуты на минуту, чтобы убедиться, что всё идёт по плану. Но каким планам можно следовать, когда твоя жизнь кажется хаосом? Я набрала ответ: «Да, всё в порядке». И тут же выключила телефон, чтобы больше никто не мог до меня добраться. Я снова посмотрела на платье, и меня окутало чувство, что оно вот-вот обернётся удавкой, как будто белоснежная ткань станет петлёй на шее, из которой нет спасения. Я поняла, что больше не могу это выносить. Что-то должно было измениться. Либо я, либо всё вокруг.
***
В комнату вошла женщина с командным голосом — визажистка, за ней фотограф и ещё кто-то. Началась суета, меня начали готовить, красить, причёсывать, говорить со мной, но я слышала только гул, неразборчивый и пустой. Они что-то спрашивали, смеялись, делали комплименты, а я кивала, отвечала механически, потому что это была моя роль — быть красивой, быть невестой. Только мне казалось, что эта роль обман, фальшивка, и я не могла заставить себя поверить в неё.
Я снова закрыла глаза и представила его. Марат, с тем же пронизывающим взглядом. «Почему ты ушёл?» — хотелось закричать, но я молчала. Почему ты оставил меня здесь, одну, с этим чувством, которое раздирает изнутри? Почему ты отдал мне сына и снова исчез, как будто он — твой прощальный подарок, как будто это что-то, что может заменить тебя? Ничто не может заменить тебя. Когда они закончили, я посмотрела в зеркало. На меня смотрела красивая женщина в идеально подобранном платье, с причёской, с макияжем. Но это была не я. Это была чужая кукла, наряженная для чужого праздника, и мне хотелось сбежать, убежать, пока эта чужая жизнь не захлопнула двери, оставив меня внутри навсегда. Я стояла в комнате, окружённая людьми, которые суетились вокруг, готовя меня к дню, который должен был стать началом новой жизни. Но внутри я чувствовала себя пустой. Словно кто-то вырвал сердце и оставил лишь зияющую дыру, через которую прорывалась боль. Я знала, что должна улыбаться, должна быть благодарной за всё, что у меня есть: за красивое платье, за Олега, который был таким надёжным и любящим, за жизнь, которая казалась почти идеальной. Но в этот момент мне хотелось только одного — сбежать. Убежать от всего этого, спрятаться от собственных мыслей и, главное, от своей боли.
Я натянула маску улыбки, как защитный щит, и вышла в коридор, чувствуя, как каждое движение даётся с трудом, как будто я тонула в вязком болоте. Каждый шаг был тяжёлым, и с каждым шагом я чувствовала, что эта свадьба не станет началом чего-то нового. Напротив, она стала символом чего-то ужасно неправильного.
Я прошла мимо украшений, развешанных по всему дому, мимо цветов и лент, которые должны были украсить этот день, мимо людей, которых я едва знала, но которые считали своим долгом напомнить мне, как я должна быть счастлива. Я нашла Егорку в его комнате. Он сидел на полу, разбирая свои игрушки, и весело что-то мурлыкал себе под нос. Мой маленький светлый мальчик, который вернулся ко мне. Он выглядел таким беззаботным, таким далеким от моих тревог. Его маленький мир был миром безопасности и любви. Моё сердце сжалось от осознания, что я была тем единственным, что сделало его счастливым.
Я присела рядом с ним и начала застёгивать ему рубашку. Он внимательно следил за каждым моим движением, но вдруг замер и посмотрел на меня так серьёзно, что мне показалось, будто он видел мою душу насквозь. Его глаза, такие большие, такие честные, всегда казались мне зеркалом, в котором отражалась правда. А правда была такой болезненной, что я едва могла выдержать его взгляд.
— Мама, а папа придёт на свадьбу? — Его голос был тихим, но каждое слово звучало, как удар в сердце.
Я не сразу смогла ответить. Слова застопорились в горле, превращаясь в ком, который душил меня изнутри. Я знала, что он говорил не об Олеге. И это резануло по живому. Марат… Всё внутри снова всколыхнулось, как шторм на спокойной воде, и мне хотелось кричать от этой боли. Марат — отец моего сына, мой бывший любимый, мой палач, моя жизнь, мое пекло, человек, который оставил незаживающие раны в моей душе и сердце. Но как объяснить это ребёнку? Как сказать ему, что тот, кого он так ждёт, снова ушёл?