Маленькие снежинки падали, пока братья шли через парковку к Х аммеру Беккета. Они шли вместе молча. Беккет дал Блейку время, чтобы сформулировать свои мысли. Он мог бы вечно стоять рядом со своим братом, даже если бы они ничего не говорили.
Из-под куртки Блейка донесся всхлип. Беккет вопросительно поднял бровь.
Глаза Блейка блеснули, и он вытащил из внутреннего кармана маленького жилистого щенка.
— Я нашёл этого малыша за заправкой. — Блейк мягко погладил щенка по голове. — Его мама была рядом, но не выжила.
Собака извивалась, пока Блейк не позволил ей свернуться калачиком, чтобы согреться на его груди.
— Ну, эта грёбанная мелочь мила по-своему. — Беккет почесал ему голову костяшками пальцев.
— Я пришёл к тебе, потому что Коул не может держать домашних животных в церкви, и я думаю, что он слишком мал, чтобы быть со мной на улице. Холодает.
Блейк протянул собаку.
— Ни за что на свете. Я не буду выкармливать щенка.
Беккет протянул ладони, чтобы отогнать милаша. На них до сих пор остались брызги крови.
Лицо Блейка исказилось.
— Бек, я не знаю, что делать. Его нужно кормить и он, вероятно, нуждается в ветеринаре. Я имею в виду… — его голос стал тише. — У меня нет для него места.
Это был позор для бездомного. Беккет увидел возможность.
— Слушай, я поселю тебя в доме, и ты сможешь растить эту собаку. Я позабочусь о том, чтобы у тебя было всё, что тебе нужно.
Блейк покачал головой и поставил щенка у своих ног.
— Я не принимаю милостыню, и мне не следовало навязываться.
Собака попыталась залезть на ботинки Блейка. Он печально посмотрел вниз, как будто потерял своего лучшего друга. Он снова нагнулся, отвёл собаку подальше и попятился. Снег стал занавесом, который закрылся за Блейком, когда он тихо ушел в ночь.
Щенок возобновил поиски тепла и пополз в сторону обуви Беккета.
— Е *ать. — Он вынул свой Г лок и наклонился. Он нацелил пистолет на маленькую голову собаки.
Щенок лизнул металл.
— Ох, дерьмо. — Беккет взял собаку и держал её, как футбольный мяч, пока он возвращался в клуб. Все его кретины ждали внутри.
— Если кто-нибудь из вас скажет хотя бы слово об этом грёбаном щенке, я отрежу вам яйца.
К их чести, им удалось не заговорить, но все они захихикали и жестикулировали друг другу.
— Маус, найди мне ветеринара. — Беккет попытался усадить собаку, но она прижалась к нему ближе. Он вздохнул и позволил ему уткнуться носом в его шею.
— Босс, сейчас три тридцать утра.
Беккет посмотрел на него.
— Тогда тебе лучше найти мне дом ветеринара.
Не говоря больше ни слова, Маус вытащил свой мобильный телефон и начал просматривать список контактов.
Беккет потёр лоб. Он собирался использовать свою злодейскую репутацию, чтобы заставить ветеринара взять эту собаку на остаток её грёбаной жизни — которая должна быть долгой — или хотя бы как-то пристроить его. Только Блейк мог заставить его остановить драку, чтобы спасти больного щенка.
Бонусная сцена 2
Кровавый Валентин
БЕКЕТТ ЖДАЛ СВОИХ БРАТЬЕВ в своём кабинете. Без посторонних взглядов, он позволил себе слабость, показать свою тревогу и постучать пальцами по столу. Визиты Коула с Блейком были его единственным доказательством того, что он не полностью превратился в ходячий труп. У него какой-то комплекс отцовства — или, может быть, потребность быть лучше, чем он был на самом деле.
Прошлой ночью он убил трёх человек. Они были плохими людьми, но всё же. Спасение его братьев вряд ли уравновешивало весы — даже с учетом того, что Коул был на пути к спасению большего количества грешных душ, с помощью своего нового священника-стажера. А Блейк? Что ж, Блейк был чистым совершенством. То, что к тебе заходит Блейк, давало ещё хоть какую-то грёбаную надежду.
В дверь постучали, и Маус возвестил о приходе братьев. Беккет встал, выкинул свою совесть подальше и усмехнулся.
Огромный телохранитель приветственно похлопал его братьев по спине, когда они проходили мимо. Беккет встретил мужчин в центре комнаты, когда Маус закрыл дверь, благополучно закрыв их вместе.
Три пожатия предплечий в простом приветствии. В последнее время их татуировки соединялись гораздо реже. Бизнес Беккета набирал обороты, и он не хотел, чтобы они участвовали в этом.
— Коул. Ты посмел войти в моё логово греха и разврата?
— Бек, сегодня это место кажется присмирело. Ты выбрал другой путь или что-то в этом роде? — Надежда наполнила лицо Коула.
— Знаешь, что глаз бури похож на проклятый пикник? — спросил Беккет. — Сегодня тот самый день. Извини, что разочаровал.
Коул молча кивнул. И Беккет знал, что его любящий Библию брат уже простил его и мысленно молится за него. Однако у Коула было что-то тёмное, не разгаданное в нём, и если бы он не повенчался с Иисусом, дамы бы завалили его своими телами.
— Блейк, братан, что, чёрт возьми, случилось? — Беккет повернулся к другому своему посетителю. С Блейком было легче. Он никогда не задавал вопросов. Он бы воспринял любого Беккета, и преступника, и святого.
— Сегодня сто тридцать шесть. — Его зеленые глаза сверкнули победой.
Беккет постарался не сморщиться. Он никогда раньше не видел Блейка таким по уши влюблённым. Он считал улыбки какой-то симпатичной пассажирки на вокзале, где любил проводить время. Беккет намеренно избегал зрительного контакта с Коулом.
Хрупкий разум Блейка был загадкой, который им еще предстояло разгадать, и мания, сфокусированная на этой девушке, их обеспокоила. Потому что, если честно, ни одна девушка никогда не посмотрит дважды на бездомного парня. Даже если этот человек действительно был самой доброй душой, как Блейк.
Беккет проглотил свое беспокойство.
— Молодец, малыш. Знаешь, я всегда говорил, что выбью из тебя душу к чертям собачьим, если будешь играть за другую команду.
Коул указал на стол Беккета, и все сели. Беккет быстро занял один из стульев перед столом — те, которые обычно были заполнены будущими жертвами преступлений, которые он совершал. Блейку пришлось сесть за стол, как будто он управлял этой забегаловкой.
— Этот стол тебе идёт, Блейк. — Коул наградил его медленными аплодисментами.
Блейк стал переигрывать, закинув ноги на стол и положив руки за голову.
— Что ж, вы оба уволены. — Он указал на Беккета. — Тебя за то, что пьёшь на работе. — Блейк взял фляжку и улыбнулся. — А тебя за то,